Мне обещали жениха

Некогда было. То одно, то другое. Учитывая, что матушку в гости все-таки придется приглашать, дом лучше вылизать.

Лора сразу взялась за себя. Сварганила пару бутербродов, и вперед. Начальство сказало отдыхать – вот она этим и займется. Без машины ей до базы проблематично добираться. Да и, честно говоря, никого не хотелось видеть.

Даже некоего Дениса Валерьевича.

Про него потом… Как-нибудь.

Сначала она занялась пылью. Потолками. Подумывала занавески снять и постирать, потом решила, что не стоит рубить сгоряча. Дел и так хватит.

Балансировать на стуле с тряпкой оказалось тем еще веселым мероприятием. Лора с честью его выполнила. Пока она до люстр добралась, с нее сошло тридцать три пота. Кондея тоже, естественно, не было.

Теперь полы. И, пожалуй, хватит.

Смахнув испарину с лица, Лора шумно вздохнула. Нехило она потрудилась. Остался последний штрих. На вечер она планировала небольшую прогулку. Тут неподалеку имелась речка, настоящий релакс для израненной души.

Поменяв воду, Лора вышла на крыльцо. Окинула придирчивым взглядом дощатые ступени. Н-да уж. По плиточке возить тряпкой куда как приятнее. Ладно, что имеем… Надо признать, дом находился в неплохом состоянии. А то, что ему не хватало косметики и лоска, это другой вопрос. Выжав тряпку, Лора принялась за дело. Еще немного, еще чуть-чуть…

Дверь входную открыли. Без стука, без предупредительного выстрела. А так как Лора домывала ступени, то распахнула дверь, ведущую во двор, тем самым создав отличное пространство для сквозняка.

Чем и воспользовался ветер, задравший подол ее платья."

"Правильно! Ибо нечего мыть полы в платье. На это есть шорты. Штаны, бриджи! На это есть целая куча другой более подходящей одежды!

И тогда не пришлось бы стоять раком непонятно перед кем с почти голой задницей.

Боже. Кровь прильнула к лицу Лоры.

– Вот это я понимаю сибирское гостеприимство.

Первая мысль была – какие на ней трусы. Как тут не вспомнить небезызвестную Бриджит Джонс.

Причем, они дорогие. И очень-очень красивые.

Вторая мысль промелькнула более отдаленно в сознании. Что голос говорившего, пусть и наполнен иронией, был знаком.