Мир Льда и Пламени

Железнорожденные сдались, а Куорена Волмарка Эйгон собственноручно зарубил Черным Пламенем – своим валирийским клинком. На Старом Вике жрец-король Лодос воззвал к Утонувшему богу, моля о том, чтобы кракены из бездны морской утащили на дно корабли Эйгона. Когда чудовища так и не явились, Лодос набил свои одежды камнями и вошел в море – «посоветоваться с отцом». За ним последовали тысячи верующих, и даже годы спустя волны выбрасывали на берега островов их раздувшиеся трупы, хотя тела жреца среди них так и не нашли.

Но кто же будет править островами? Еще на материке одни склоняли Завоевателя к тому, чтобы сделать железнорожденных вассалами лорда Талли из Риверрана (того король назвал Верховным лордом Трезубца). Другие предлагали отдать острова Утесу Кастерли. Кое-кто и вовсе пошел на крайность, заклиная Эйгона очистить острова драконьим пламенем, чтобы навсегда забыть о «железном биче».

Король решил иначе. Эйгон собрал всех оставшихся лордов Железных островов и сообщил им, что дозволяет самим выбрать себе верховного властителя. Лорды избрали одного из своих, и их выбор никого не вверг в изумление: прославленный капитан Викон Грейджой, Лорд-Жнец Пайка, вел свой род от Серого короля. Хотя Пайк, владение Грейджоев, был меньше и беднее Большого Вика, Харлоу и Оркмонта, их род мог похвалиться древней и впечатляющей родословной – на вече былых времен только из домов Грейаронов и Гудбразеров было избрано больше королей.

Измученные годами войны и доведенные до нищеты, железные люди приняли нового сюзерена без возражений.

Чтобы оправиться от ран, нанесенных падением Харрена и последовавшей за этим братоубийственной войны, Железным островам потребовалось почти целое поколение. Викон Грейджой на Морском троне Пайка выказал себя суровым, но осторожным правителем. Хотя он и не стал запрещать разбои, однако же «морским волкам» было велено, чтобы не гневить Железный трон, ограничиться чужими водами, далеко за пределами Вестероса.

Из-за этого, как всегда случалось и прежде в подобных случаях, возмутились многие набожные островитяне, а жрецы Утонувшего бога пришли в ярость.