Малыш от чужого папы. Неслучайная связь

– Мы расстались задолго до ее появления в нашей жизни. Сама вспомни. Когда с Лилей познакомились?

- Когда в Россию переехали, - бубнит Софи и сводит бровки. – Но, папа! – вскрикивает. – Я думала, вы помиритесь с мамой! Вместе приедете! – чуть не плачет. – Когда мама звонила, то говорила, что скучает очень и любит меня…

Едва сдерживаю нервный рык. Деньги эта тварь любит.

Но как? Как сказать дочери, что она не нужна собственной матери?

- Послушай, малышка, мы с твоей мамой не помиримся. Она поступила… - мучительно подбираю слово, - очень плохо.

Плохо?

Как сука последняя, себя повела. Укатила с деньгами и Давидом, без зазрения совести отказ от ребенка написала. Почтой прислала, заверенный нотариусом. Легко и просто. Чтобы «балласт» не мешал.

И после всего вернулась. Наврала суду, будто я угрозами разлучил ее с ребенком и заявила, что заберет дочь себе. В случае развода. На который, на секундочку, Эмма теперь не согласна.

У меня месяц до следующего заседания суда, а я ни хрена не понимаю, как действовать.

И Софи… там же. Ведь Эмма умеет быть хорошей, когда ей что-нибудь нужно. Ей ничего не стоит натянуть маску «идеальной матери».

Вот что из этого дочери рассказать? Ни-че-го.

- Па-ап, ну давай ты просто поругаешь маму, как меня, когда я баловалась, а потом простишь? – наивно предлагает Софи.

Морщусь от боли. Внутренней.

- Не могу, сокровище, все гораздо сложнее, - со скрипом выжимаю из себя.

- Во всем виновата Лиля! – делает свой вывод Софи и отворачивается.

Накрывается с головой. И это знак, что разговаривать со мной не будет больше.

Встаю с детской кровати и сажусь в кресло у окна. Тайком от дочери набираю смс. Лиле.

«Прости. Набери меня»

Отправить. Мой максимум. Остальное – при живом разговоре. Если он состоится.

Сжимая трубку в руке, невидящим взглядом впиваюсь в окно. И в какой-то момент погружаюсь в беспокойное забытье.

На рассвете телефон будит меня вибрацией. Лиля снова на связи. Но молчит. Подумав, набираю ее сам.

Какого хрена там у нее происходит? И почему на душе кошки скребут?

С трудом выдерживаю до восьми утра – и бужу Софи.

- Сокровище, собирайся, - целую сонную дочку в висок. – К Михаилу поедем.

- За Лилей? – шипит она и губки сжимает.

- Нет, по делам, - впервые в жизни так нагло дочери вру.

- Ла-адно, - недоверчиво тянет.

Через час мы стоим на пороге дома Ворониных.