\

Ольга сразу с порога озвучила условия нашего пребывания в доме:

– Так, народ, мы с мамой Орцова договорились следующим образом. Их спальня не должна пострадать от нашего нашествия. Поэтому дислокация следующая – мы с Медведем размещаемся в гостевой, а вы, мальчики, коротаете время в комнате Юрыча. Ой, не надо делать такие лица! У него там кровать таких размеров, что вы как-нибудь сможете улечься так, чтобы не задеть друг друга причиндалами. Ну, еще можете укрыть их разными одеялами, – хихикала она над нашими недовольными физиономиями.

Внутри все болезненно щемило и сил держать лицо практически не было. Хотелось остаться одному, чтобы не делать вид, что я в порядке.

Я нихе*а не в порядке.

– Друг, давай кинем жребий? – предложил я. – Проигравший спит в гостиной на диване.

– А мне, как хозяину, автоматически кровать не полагается? – попытался он.

– Нет! Ты, как радушный хозяин должен гостям отдать лучшие места.

Я хотел его комнату. Меньше всего ассоциаций. Да и в гостиной будет тусовка на всю ночь – попить, поесть, побухать, поржать… Не хочу.

– Хрен с тобой! Давай жребий.

Спасибо, дружище.

Я подкинул монетку и выиграл комнату и кровать. Мне всегда везло...

Почти.

– Ладно, сегодня она твоя, – вздохнул он, – дай мне десять минут, я почту проверю.

Схватив сумку, я двинулся было за Юркой, но ноги замерли возле ЕЕ двери. Мозг ускоренным и рваным калейдоскопом выдал несколько самых ярких переживаний.

Повторяя свою мантру - «Не думать об этом», я залетел в спальню напротив.

Сердце все также бешено колотилось, как и год назад.

Отвернувшись к окну, я закрыл глаза и попытался отключиться. Свалю, в конце концов, до Риты, если станет сильно невыносимо.

Но от этой мысли почему-то стало еще хуже. Орцов немного покопался в компьютере, захватил кое-какие вещи и умотал вниз.

Оставшись один, я понял, что вернуться в этот дом было… Не нужно было.

Стоило ему выйти, как воспоминания нахлынули на меня как волна-цунами – резко, мощно и больше совершенно неконтролируемо!

Этот дом был пропитан ими как губка: наши безбашенные пикировки, шокирующие разговоры.

Как вода, с ревом несущаяся в пробоину тонущего корабля, на меня обрушились и другие воспоминания.