\

– В смысле?!

Я опять на грани фола?

Сделав глоток кофе, она уточнила:

– Если ты потребуешь чего-то, что для меня будет важнее, чем отношения с тобой, то мы все разрываем, – никакой больше игривости в ее глазах не осталось и я понял, что она сделает это без сомнений. – Рискнешь сыграть при таких правилах?

– Да, – ответил я после минуты размышлений.

Где твои границы, Малыш?

Мы оценивающе разглядывали друг друга, отыскивая общую зону дозволенного. Побродив взглядом по моему лицу, она, наконец, озвучила:

– Значит, правило будет следующим: если тебе кажется, что я делаю нечто неприемлемое, ты можешь меня тормознуть и четко объяснить свою логику и причины – «почему нет».

Я выслушаю и решу – продолжать или не стоит. Но если я решила продолжать, ты не вмешиваешься.

– Нереально не вмешиваться, – выдохнул я.

– Тебе придется справляться с этим! – отрезала она.

– Тогда поправка к правилам… – я молился про себя, чтобы она согласилась, но дать заднюю уже не мог.

Если она не уступит в этом, то все наши отношения не стоят ничего.

– Ты останавливаешься сама, если мне будет невыносимо больно.

– Больно?

– Больно.

– Как я это пойму?

– Просто чувствуй меня… Ты умеешь, я знаю.

Я смотрел ей в глаза, пытаясь передать хоть частичку своих чувств, чтобы это удержало нас вместе. Пряча взгляд, Женя встала и ушла к окошку. Я закрыл глаза и откинулся на стуле, плавая в море каких-то ошеломляющих, где-то даже приятных, мазохистских чувств, ожидая ее отказа. Конечно, надеялся на согласие, но к отказу мне необходимо быть готовым, чтобы достойно уйти от нее.

Я программировал сейчас себя: встать, надеть куртку, отвернуться, дойти до двери, открыть ее, выйти, сесть в машину, уехать. Все… Время тянулось, замедляясь вместе с ударами моего сердца. И…

– Принимается, – бросила Женя. – Мы опаздываем, поехали…

Она простучала каблучками, проходя мимо меня к двери.

Мои колени отказали при попытки встать и я рухнул обратно.

Не просто секс? Я стою чего-то для неё?

Все чувства, разум, эмоции куда-то пропали, сидел и ни черта не соображал.

На негнущихся ногах, еще не осознавая случившегося полностью, вышел вслед за ней, захлопнув дверь.

Женя прислонилась спиной к машине, ожидая меня. Я не спеша подошел, обнял ее, и заглянул в глаза. Там металось, что-то странное, почти неуловимое, и я все сильнее вглядывался, пытаясь разобраться, что же сейчас с нами произошло, но она ловко выхватила из моего нагрудного кармана темные очки и нацепила их, показав мне язык.