\

Я смотрел, как она кончает, иногда кончал вместе с ней… Мы потеряли счет нашему удовольствию. Да, собственно, мы и не начинали его вести... Сколько это длилось и чем закончилось, я не помню…

Проснулся я от восхищенного вопля сестры: - «Вот это я понимаю!» и под аккомпанемент мужских стонов.

Мы с Женей подскочили одновременно, уставившись на Саню и Ольгой.

Откуда они тут взялись?… - попытался я стряхнуть головную боль и сфокусировать взгляд.

Зимин беззвучно что-то бормоча, разглядывал Женю во все глаза, я, все еще сильно тупя, проследил за его взглядом.

Волосы растрепаны, на скуле коричневая ссадина, вся в засосах, губы опухшие, искусанные, на шее ошейник, на талии атласный красный пояс, в одной перчатке… ГОЛАЯ!

Пытаясь хоть как-то среагировать на происходящее, я никак не мог найти в своей башке рубильник включения реакций. Она, тем временем, зашипела, закусив губу, и потерла бедрами друг о друга, вызывая синхронный стон этих двоих, и, по-моему, мой тоже. Детка и не собиралась смущаться, вызывающе им улыбаясь.

Очнувшись, я сдернул с себя одеяло, прикрывая ее, одновременно рыча на так некстати появившихся гостей. Мой взгляд, следом за взглядами наших «гостей», метнулся по комнате… Вот это разгром! Наши вещи, срываемые по ходу действа, были разбросаны по всему полу, кресло перевернуто, все, что было на поверхностях, так рьяно осваиваемых нами вчера, тоже валялось в беспорядке.

Друг был на грани потери сознания, а Сестра пялилась на меня с немым… восхищением?!

– Вышли оба! – рявкнул я.

– Ждем вас на кухне, – усмехнулась Ольга, утягивая за собой своего медведя.

Я выдохнул и развернулся к Жене, которая истерично хихикала в подушку. Отобрал подушку и посмотрел ей в глаза, вспоминая, что чуть не затрахал её до смерти этой ночью.

– Ты как, Малыш? – стрельнул я взглядом ниже пояса, поглаживая бедро.

– Терпимо… – прислушиваясь к себе, – так … саднит немного...

– Твою мать… Прости, я не хотел.

– Прекращай! Ты хотел… Я хотела… МЫ хотели… Было же просто о*уенно! Тебе понравилось?

- Понравилось?!

Я застонал, снова прокручивая в голове наш ночной марафон, и бессильно упал на подушку.

– Пойдем в душ? – подскочив, она, шипя и постанывая, прошлась руками по телу. - Только попрошу, чтобы ребята замутили завтрак… - направилась она к двери.

– Охренела? - подорвался я с кровати, кидая ей простыню, которая была почему-то не на матрасе, как ей положено, а сбитая в кучу лежала у меня в ногах.

Наспех обернувшись, она снова взялась за ручку двери.