Лягушачий король

Я смог добиться только, что его друзья обеспечили ему ложное алиби. По его словам, он восьмого выходил прогуляться, а когда узнал о гибели тетушки, испугался, что первым попадет под подозрение.

– И это все?

– Ага.

– Негусто, – помолчав, сказал Бабкин. – Как он выглядит?

– На цыгана похож. Высокий, тощий, с длинными волосами, морда скуластая, глаза пьяные. И с гитарой. Дерется, кстати, будь здоров! Какие у тебя новости?

Пока Сергей рассказывал, что узнал в своих поездках, Илюшина не оставляло ощущение чужого взгляда.

До станции оставалось не больше трехсот метров. Макар видел издалека фонарные столбы с твердым, будто циркулем очерченным кругом света вокруг каждого из них. Сбоку незаметно образовался строительный забор, гигантский бетонный пэчворк.

– Серега, я перезвоню, – коротко сказал Макар и нажал отбой."

"Вокруг ничего не происходило. Но это не происходившее внезапно совсем перестало ему нравиться.

Он не успел даже убрать телефон.

Илюшин упал на раздолбанный асфальт, ударился плечом. Но вместо того чтобы попытаться сорвать мешок, как сделал бы любой на его месте, вслепую перекатился в сторону.

Это движение спасло ему жизнь.

Что-то обрушилось на тротуар там, где он только что лежал. В ушах отдалось так, словно выстрелили рядом с ним.

Он попытался сорвать мешок и обнаружил, что тот крепко стянут вокруг шеи.

По настоянию Сергея Илюшин в свое время прошел курс самообороны и повторял его раз в год.

Но никто не учил его оказывать сопротивление в кромешной темноте.

Макар знал, что следующий удар размозжит ему голову.

«Всегда смотри, куда стреляешь, – повторял Бабкин. – Ты должен видеть цель».

Но сейчас у него оставался только один шанс.

Движение и быстрые шаги подсказали, что он промахнулся. Человек, собиравшийся его убить, был совсем рядом.

– Э-э, мужик! – заорали невдалеке. – Стой! Ты чо делаешь, слышь?! А ну стой!

Топот, мат, крики. Визг шин. Илюшина подняли, встряхнули, дернули за мешок так, что чуть не оторвали голову.

– Хренассе! Завязано! Слы, стой, не дергайся!

Нож вспорол ткань, и стало светло.