Купидон с топором

Какой тут к черту даже флирт? Это конец всему… Как я теперь посмотрю ему в глаза, не говоря уже о другом? А он? Ну кто захочет иметь дело с такой недотепой?

— Все, готово, любительница приключений на свою прекрасную задницу, и как оказалось не только на нее, — с еле скрываемой улыбкой, произносит Илья. — Клеща проверять не будем, к тому же ты у нас привитая. И больше не писай в кусты, — прикладывая маленький кусок марли к месту укуса, и тут же захлопывая мой позор, произносит Илья.

— К счастью, я не обладатель пипирки, так что писать стоя я еще не научилась.

— О! Вижу ожила Анна Стрельничиховна, ну слава Богу. Добро пожаловать. Сит даун плиз в автомобиль, — открывает заднюю дверь, жестом приглашая меня на сиденье. — Руки могу привязать, если сильно невмоготу и хочется почесать.

— Чеши уже забирать Матвея с вещами.

— Чешу.

И ведь почесал. Так что через пару минут авто заполнили собаки и огорченный Матвей. Да, вот так я умею портить жизнь не только себе, но и другим. А через полчаса я вновь почувствовала себя ребенком, когда Илья как надзиратель следил за тем, чтобы я приняла душ, чтобы смыть с себя остатки ненавистного растения, благо стоял за пределами душевой кабины, а потом в очередной раз дал мазь.

К счастью, не с какими-нибудь слизняками.

Глава 21"

"Сутки… ровно сутки я сижу словно узница в комнате, но что самое удивительное, я сотни раз порывалась уехать и десятки раз скидывала звонки папе перед самым дозвоном, но так и не решилась покинуть это место.

Я не знаю на что я надеюсь, тем более, с учетом того, что попадаться Илье на глаза я не желаю. Он, в отличие от меня, с каким-то упорством пытается сделать наоборот и вот сейчас в очередной раз, я слышу стук в дверь, и на мое «болит голова», Илья все же заходит внутрь, и я тут же как самый настоящий ребенок натягиваю на лицо простыню.

— Ань, ну может быть хватит вести себя как ребенок? Подумаешь, клещ в интимном месте, да крапивой обожглась. Ну с кем не бывало?

— Лучше спроси с кем бывало.

Уйди, пожалуйста.

— Ты сутки из комнаты не выходишь.

— Не волнуйся, я выхожу в туалет, и больше на траву не писаю, исключительно в элитный гроб.

Илья шумно выдыхает, а мне еще больше становится тошно от самой себя. Понимаю, что веду себя как маленький капризный ребенок, а поделать ничего не могу. Стыдоба, как вспомню, так вздрогну. Господи, ну где же я так нагрешила?

— Ань, — спускает простыню с моего лица, а я только сильнее зажмуриваю глаза.