Купидон с топором

 — И внимание мне ваше на фиг сдалось, но как-то странно это все.

— Да ничего странного. Илья мне строго-настрого запретил к тебе, как ты выразилась, подкатывать. А так как мы все же друзья, я решил не злить его, он и так больно раздраженный.

— Понятно, — не пойму только это хороший знак или все же нет. — А расскажите что-нибудь об Илье. Ну что-нибудь личное.

— Личное это только к нему самому.

— Он как рыба молчит.

— Да, он всегда был малоразговорчивым товарищем.

— Угрюмым и сердитым тоже всегда?

— Ну это не так.

Если ты про недавний инцидент с Матвеем, то тут его можно понять. С лестницы, на которую сегодня залез Матвей, два года назад упал его отец.

— Только не говорите, что он после этого умер.

— Не говорю, но да, так и есть, — безэмоционально произносит Юрий, теребя за ухом собаку.

— Кошмар. Слушайте, мне он сам не ответит, расскажите хоть вы. Это получается дом его отца?

— Этот дом и участок принадлежал его родителям. После смерти отца, мать Ильи как-то недолго продержалась, через год уже и ее не стало, так что теперь он полноценный владелец и фермер сего безобразия, — как-то грустно улыбается Юра, уткнувшись взглядом в ботинки.

 — Аня, а вы вообще кто, я так и не понял?

— Я сама не понимаю, — только я хочу открыть рот и дальше расспросить о более важных вещах, как в дверях появляется Илья.

— Юра, мне кажется, ты еще вещи не собрал.

— Точно. Пора отчаливать, — встает со скамейки и, незаметно подмигивая, мне идет в дом.

***

И вроде бы надо порадоваться, тот, кого я мысленно гнала три дня подряд, уехал, вот только теперь я жалею о том, что так бездарно профукала столько времени и не расспросила ничего об Илье.

А ведь могла бы. Дура! Хорошая мысля приходит опосля.

— Твоя машина будет готова уже скорее всего завтра, — слышу позади себя голос Ильи."

"— Отлично, — выжимаю из себя улыбку и поворачиваюсь. Да не тут-то было. Мне даже улыбку некому продемонстрировать, развернулся и ушел. Гад!

Кидаю вилку и понимаю, что меня это все достало.

Я должна мыть посуду в тазике, споласкивая ее холодной водой, писать в ведро, под куст, испражняться в вонючий гроб, готовить и убирать только для того, чтобы мне чуть ли не плюнули под нос?

— Скотина! Чтоб у тебя никогда не встала твоя хотина!

Хватаю полотенце, вытираю руки и выбегаю на улицу. Все, завтра получу машину и поеду домой. Нечего мне здесь делать. Нечего! Это было последней мыслью перед тем, как я услышала крик Матвея и взглянула наверх.