Купидон с топором

Встала и живо надела на себя свою тряпку, взяла ведра и начала собирать клубнику. В позе рака, голышом, на коленях, на боку или на голове-твое личное дело, но, чтобы к двенадцати был заметен ощутимый результат. Хотя будет еще два штрафных часа за то, что грела бока. Так что я приеду сюда к двум.

— А если не заметишь ощутимый результат?

— Тогда продемонстрируешь свое умение молчать. За сараем стоят бочки с водицей. Туда бросают скошенную траву, для того, чтобы получилось хорошее удобрение. Прекрасное питание для растений, но жутко вонючее.

Илья резко встает с покрывала и уходит в сторону машины. Странное дело, хочется взбрыкнуть, но понимаю, что он меня точно окунет в эту бочку. Вот же гад, взял и все испортил. Приподнимаюсь вслед за ним и накидываю на себя платье. Нехотя беру ведро и иду к клубничному полю, попутно вдевая наушники в уши.

— Стоять! — слышу позади себя громкий голос Ильи.

— Разбежалась.

— Сгоришь, дура.

— Сам дурак. Чешите, Илья Купидонович, колбасу пхать, или что вы там делаете?

Илья ничего не отвечает, а только демонстративно качает головой и разворачивается, кидая на землю панаму и футболку. Как только я убедилась, что он действительно уехал, я вновь скинула с себя платье и принялась собирать клубнику. Во время движения загар лучше садится и со всех бочков.

Через два часа я поняла, что позы, озвученные бородачом, были не так уж и далеки от правды. Колени были, раком было, причем чаще всего, сидя попой на ведре тоже было, кажется, даже полубоком было. Осталось только мордой в земле. Еще через час мне захотелось убиться. Спину нещадно тянуло, плечи болели так, словно я была распята. А ноги… ноги хотелось вырвать и заменить чем-то другим. Вся потная, липкая, колени грязные от земли, руки в клубнике.

— Ты совсем долбанутая?! Мало того, что не надела то, что я принес, так еще и свою тряпку сняла. У тебя мозг вообще есть?

— Мозг есть, извилин мало. Чего приперлись, Илья Купидонович?

— На тебя убогую посмотреть. Живо надевай, — кидает мне платье прямо в руки. Беда в том, что у меня уже и сил нет поднять эти самые руки вверх.