Купидон с топором

— Илья Купидонович, мне кажется или вы рассматриваете мои ноги? — резко останавливается Аня.

— Не кажется.

— А что так? Понравились? — улыбаясь произносит она.

— Для сельской местности сойдет. А вообще у тебя нога немного кривая. Точно, левая косит.

— Это у тебя глаз косит. Жаль исправлять уже поздно.

— Кстати, — хватаю ее за плечо, разворачивая к себе. — Я тебя предупреждал по поводу отчества?

— А я его не коверкала. Ты же Купидонов, значит Купидонович.

— Завтра голой будешь на поле.

— Буду. К тому же я и так собиралась быть там голой.

— Что?

— Каюсь, моя оплошность, я так и не подарила вам ушные палочки. После ужина обязательно это сделаю. Могу даже сама почистить вам уши, Илья Купидонович.

— Папа, ну вы скоро? — в дверях появляется возмущенный Матвей с картошкой в руках.

— Да. Мы уже закончили с твоим папой. Пойдем, именинник.

Что-то слишком много она на себя берет, это было последней мыслью, перед тем как мы присели за стол. Рулетики из баклажан, мясные рулеты, картошка по-деревенски, тюльпаны… Тюльпаны, мать их, из помидор, нафаршированные не пойми чем.

Но апогей всему салфетки, сложенные каким-то специальным способом, да чего уж греха таить-красиво. Итого мы имеем: городская лялька умеет готовить и сервировать стол. Не знаю, как она умудрилась сделать все это за полтора часа, но это факт. И помимо всего этого сумела поддержать беседу с ребенком и, черт возьми, втерлась к нему в доверие. Меньше суток! Вот же маленькая стерва, свалит через пару дней, а мне потом сопли и слюни за Матвеем подтирать.

— Илья, вам не нравится еда? Или что-то конкретное? Картофель?

— Картошка она и в Африке картошка. Ничего такого, чтобы восторженно кричать «вау». К тому же, немного суховата.

— А мне нравится, вкусняшка, — тянется за очередной порцией Матвей. — И цветочки вкусные. Попробуй, папа.

— Илья Купидонович, для таких как вы, ну кто любит повлажнее, есть сливочно-чесночный соус, специально мною приготовленный. Вам обмокнуть дольку?

— Я сам обмокну то, что мне нужно, Анна Стрельничиховна.

Несколько секунд и Аня заливается смехом, причем это совсем не девичий кокетливый смех, скорее что-то заразительно-похрюкивающее. А вслед за ней присоединяется и Матвей.

— Стрельничиховна? Почему не Стрельниковна?

— Потому что стрельничиха мне нравится больше.

— Ты очень странный.

— И это говоришь мне ты? Жуй свой рулет и желательно молча.

— А кстати, как вам рулетики из баклажан? Тоже суховаты?

— Я бы сказал слишком влажноваты и с душком.