Купидон с топором

— Дурак! — а я еще больше начинаю реветь, представляя, что меня ожидает по приезду домой. Да мне самой, черт возьми, стыдно за свое поведение перед родителями.

— Так, все, заканчивай, иначе затопишь все вокруг, — вытирая большими пальцами мои, наверняка, опухшие от слез глаза, вполне серьезно произносит Илья. Приподнимается с колен и садится на кровать. — Иди ко мне, — хлопает ладонью по бедру, подзывая меня к себе. А я, как ни странно, без промедления сажусь на предложенное место, и обнимаю Илью за шею. — Давай все расставим по местам.

Во-первых, своим поведением ты сама вынуждаешь остаться мою бабку тут.

— В смысле?

— В прямом. Ань, ну ты же умная девочка, — это вообще-то сомнительно, ну да ладно. — Неужели не понимаешь, что ты для нее интересный собеседник? Она же видит в тебе человека, с которым фактически может на равных упражняться в словоблудии. Вы обе балаболки, только та хитрожопая, как не знаю кто, а ты, к счастью, нет. Так вот, когда закончишь вестись на ее разговоры и отвечать ей в ответ, она мигом уедет отсюда, — Илья убирает слипшуюся от слез прядь моих волос, и заправляет ее за ухо.

 — Измени тактику своего поведения с ней, попросту стань ей неинтересна. Я, конечно, могу и дальше выпроваживать ее из дома, но она снова, как ни в чем не бывало, сюда вернется. Оно тебе надо?

— Нет."

"— Тогда сделай то, о чем я тебе только что сказал. А теперь касательно твоих родителей, ну ты же не можешь не понимать, что то, как ты поступаешь — неправильно. Каким бы строгим ни был твой отец, он заслуживает того, чтобы его дочь включила телефон и поговорила с ним по-взрослому.

Представь, что твой ребенок, который жил с тобой до двадцати одного года, ни разу никуда не уезжавший, и вообще не покидающий дом дальше университета, уехал бы хрен знает куда и выключил при этом сотовый. Тебе бы это понравилось?

— Ты меня бесишь, Купидонов!

— Это потому что правда глаза колет. Ань, позвони, пожалуйста, родителям, скажи, где ты и объясни им все по-человечески. Не оттягивай.

— Ты не понимаешь?! Не поймет меня папа, мама-да! А папа не поймет и заберет домой! Как ребенка посадит в машину, а я и вякнуть не успею.

— Не посадит. Я же буду рядом. Ну все, заканчивай плакать, мы все решим, да, моя девочка?

— Ну все, — восклицаю я, млея от сказанного Ильей. — Я кончила!

— Что?!

— «Моя девочка»! Называй меня так почаще, вместе с «малышом» и можешь даже не пытаться увести в меня в страну оргазмического секса, мне и этого хватит.