Купидон с топором

Надо только потерпеть. Потерпишь?

— Куда денусь. Только, что с моим желтопузиком в итоге?

— Его отбуксировали в мастерскую и он будет полностью починен. Я серьезно.

— Ладно.

— Не боись. Все, я пошел. Постараюсь вернуться быстрее, — невесомо целует меня в губы и идет к выходу. Ну ладно, праздничный обед, так обед.

Возвращаюсь на кухню и, не смотря на бабку, принимаюсь мыть посуду.

— Можешь не благодарить.

— Стесняюсь спросить, за что?

— Стесняешься, но спрашиваешь. За то, шо свела вас с Илюшей.

— То есть это так теперь называется?!

— А как еще.

Кто ж знал, шо ты, бестолочь такая, сбежишь. Но в любом случае, если бы не я, мой внук так бы и ходил со спермотоксикозом. Да и у тебя недотрах на лицо. Я им-таки помогла, и ведь не одна скотина неблагодарная не поблагодарила. Правду говорят, благими намерениями не прославишься.

— Вообще-то говорят не так.

— Ты шо, со старшими будешь спорить?! Не доросла еще, коротконожка.

— Знаете что?!

— Ой, не накручивай себя, у тебя красивые короткие ноги.

Даже целлюлита не узрела, ну может быть, если только на ягодицах, — сжимаю вилку в руке и пытаюсь взять себя в руки, Господи, это всего лишь проверка моих нервов с ее стороны. Ведь у меня реально красивые ноги!

— Знаете что, София Андреевна, мне кажется вы… бздите.

— Ой, не упоминай имя моего мужа в суе.

— Вы невозможный человек. Знаете, мы не уживемся на одной кухне. Кто-то один будет готовить обед.

— Конечно, один. Ты готовишь, я сижу и руковожу. А ты шо думала, шо я стану готовить? Ха, свое я-таки отготовила уже.

Да, Лукас? — гладит собаку под шеей и тот на удивление с ней непозволительно мил. — Запомни, Аня, — вполне серьезно произносит бабка, давая кусок колбасы собаке. — Мужу, какой бы паскудой он ни был, надо готовить. Всегда. В каком бы ты настроении ни была, даже если хреново-плюнула в готовое блюдо или дай сначала полизать тарелку собаке, а потом наложи туда благоверному еду.

— Положи. Наложить можно только в штаны.

— Ты не уловила суть, девонька, — встает из-за стола и подходит ко мне, обдавая мое лицо струей сигаретного дыма.

 — Вот видишь, Лукас смотрит на меня как на божество. Это потому что я его кормлю, а Жади ко мне не подходит, потому что она знает, что я ей ничего не дам, она же девочка.

— И что?

— Тугодумка, вот что. Она девка, чего ее кормить. А я на дух баб не перевариваю, она это понимает. А ты понимаешь? — смотрю на бабку и понимаю, что НИХУА не понимаю.

— Нет.