КроШа. Книга вторая

— Что случилось? — Маргарита Николаевна мгновенно отметила необычную бледность дочери.

— Мам… В общем тут такое дело… Я выхожу замуж за Тимура, и ты скоро станешь бабушкой.

— Тааак, — протянула Маргарита Николаевна, прищурив глаза и отмечая, как замерла нахохлившейся птахой дочь, наверняка, решившая, что сейчас со стороны матери последует гневная тирада, что при данных обстоятельствах вполне ожидаемо и оправданно.

Женщина поступила мудрее.

Протянула руки и, пряча материнскую тревогу подальше, глухо сказала:

— Иди ко мне.

Лера не поверила своим ушам и глазам. Как так?.. И это все? Или данная реакция затишье перед бурей?

Зато Геныч был куда категоричнее.

— Это хорошо, что вы расписываетесь. Но я все равно, как только встану на ноги, тебе жопу напорю, а твоему… жениху накостыляю.

— Договорились, — проговорила Лера, улыбаясь и пряча слезы. — Ты только встань, ок, Геныч?

Лера бы соврала, если бы сказала, что не волновалась перед росписью. Но больше всех волновалась и хлопотала Диана.

"Лера думала, что после ее угроз, и близко к себе не подпустит личную помощницу. Как ни странно, та через два дня выглядела снова так, словно и не пила по-черному несколько дней подряд. Леру нет-нет да подмывало рассказать Тимуру про ее «душевный» разговор с Дианой. И каждый раз она эту мысль откидывала, как не нужную. Они с Тимуром не на том уровне доверия, чтобы Лера пришла к нему и сказала:

— Милый, тут твоя личная помощница мне поведала про ваше совместное прошлое. Я, конечно, тебе сочувствую, но знаешь, как-то не особо себя комфортно чувствуешь, когда тебя грозятся хлопнуть, если ты не влюбишь в себя одного мужчину.

Стоило представить, как Лера нечто подобное говорит Сардынову, как на лице появлялась глупая улыбка. Наверное, Лера совсем становилась странной и бесстрашной.

Диана, узнав, что они решили расписаться, развела активную деятельность.

— Что с платьем? — был ее первый вопрос.

Лера пожала плечами.

— Какие-нибудь предпочтения? Бренды? Кутюрье? Тимур сказал, что вы расписываетесь через неделю.

Лера сидела в кресле, читала лекции, скинутые девчонками. Лекции были ужасно скучными и неинтересными. И девушка все чаще задавалась вопросом — а, может, зря она не послушала маму, что настаивала на ее обучении дизайнерскому делу? Все равно в юриспруденции она оказалась довольно посредственной.