Княжна Разумовская. Спасти Императора

О-о-о-о.

Взгляд, которым стегнул меня отец, мог бы довести до обморока хрупкую барышню. Но я уже не была прежней Варварой и потому устояла на ногах. Он сразу записал меня в виноватые. Не задал ни единого вопроса, даже не попытался!..

— Я порядком устал, — Перовский заговорил впервые за все время. — Дуэль так дуэль. На рассвете, в условленном месте. Ищите секунданта, князь.

По толпе пробежали женские вздохи, кто-то из мужчин крепко выругался, не стесняясь присутствия дам."

"А граф независимо пожал плечами, словно был ни в чем не виноват, и шагнул вперед, намереваясь вернуться в особняк.

Это был он!

Второй человек, который молчал все время, пока Серж говорил с англичанином в ту страшную ночь.

Которого я видела лишь со спины, при тусклом свете камина.

И сейчас, когда он шел вперед, навстречу ярко освещенному бальному залу, и отблески играли на его фигуре точно так же, как и в ту роковую ночь, я его узнала!

Плевать, что князь Хованский мне не поверил.

Я должна сказать, должна остановить эту проклятую дуэль, подстроенную с самого начала!

Но хрупкое здоровье княжны Разумовской меня подвело. Слишком много всего случилось за один короткий вечер. И от второго удара по голове я не оправилась до конца.

Поэтому, когда я уже намеревалась ступить вперед, и открыла рот, чтобы заговорить, мраморный пол вдруг ушел у меня из-под ног, а мир начал вращаться с чудовищной скоростью.

И я упала в обморок, без чувств свалившись на руки отцу, которому посчастливилось стоять рядом.

... Очнулась я уже в другом месте. Со стоном разлепила глаза и взмахнула ладонью, чтобы убрать нечто невыносимо пахучее из-под носа.

Я лежала на низкой софе в гостиной нашего особняка. Кира Кирилловна, все еще в бальном наряде, поджав губы, закрывала крышкой прозрачный флакончик с нюхательной солью.

— Где... — я приподнялась на локтях и завертела головой.

— Лежи, Варвара, — сказала она прохладным голосом. — Ты все уже сделала.

— Нет, нет, вы не понимаете... — пробормотала я и предприняла очередную попытку встать. Голову словно стянуло тугим, горячим обручем. Виски раскалывались от боли, и я принялась массировать их, чтобы немного снять напряжение.

— Соня! — громкий голос Киры Кирилловны вонзился в мой затылок раскаленным прутом.