Хулиган

Алик, задрав подол халата, цеплял трусики. Он отодвинул полоску кружева в сторону, толкаясь между ягодиц уже готовым членом.

Ноги слегка задрожали. Жар, зародившийся внизу живота, стал распространяться по всему телу. Я свела лопатки вместе, интуитивно подставляя шею для горячих губ. Наглец облизал выпирающую венку, мучительно медленно заполняя меня своей несдержанностью, растягивая узкие стенки.

– Только одного чая будет мало, котенок. Я снова проголодался.

Взвизгнула, когда он уложил меня грудью на кухонный фартук.

– Я пиз*ец какой голодный, Катюша…

…Я все еще пыталась отдышаться после головокружительной близости в то время, как Алихан усадил меня на стул, предварительно запахнув полы халата и натянув трусики обратно. Вложив в дрожащие ладони чашку дымящегося чая, наглец улыбнулся, внимательно разглядывая меня из-под длинных угольных ресниц.

– Что? – не выдержала, желая узнать причину.

– Спасибо.

Нерешительно пожала плечами. Он кивнул на свой блокнот.

– Четыре года не рисовал.

– А раньше любил?

– Ага, – криво ухмыльнулся.

– Тогда почему перестал?

– Бумага и кисти не вязались с образом отбитого негодяя. Я пересел на «Харлей» и завязал со всей этой сентиментальной хренью. Вырос.

– У тебя талант. Нужно обязательно продолжать.

– Не говори глупости. Так, бумагу пачкаю… – отвел взгляд. – Ну, мне пора. Иначе затрахаю до смерти. Завтра стоять не сможешь. Лучше пойду. – Алик натянул водолазку, прикрывая свой идеальный ребристый живот.

– Да, а мне… нужно еще кое-что доделать… – с умным видом уставилась в телефон, даже не замечая, что держу его вверх ногами.

В моменты прощания я чувствовала себя неуютно. Хотелось, чтобы любовник скорее ушел без всех этих неловких слов. Ведь мы предельно ясно обозначили границы отношений, и я не собиралась тешить себя иллюзиями.

Измайлов меньше всего походил на образ мужчины моей мечты. Решила, успею еще встретить правильного, с которым все будет как по учебнику. А пока… царапала ногтем краешек отбитого стекла дисплея, любуясь мужественным профилем Алихана.

Слабая. Бесхребетная. Дура.

Но до одури счастливая.

– О чем ты думаешь? – застал меня этим вопросом врасплох.

– Тебе уже давно пора идти, – произнесла с деланным равнодушием.

– Прошу прощения, Катюша. Я снова злоупотребляю твоим гостеприимством, – вставил в шлевки кончик ремня и затянул пряжку. – О чем тогда мечтаешь? – прищурился, остановив на мне непроницаемый взгляд.

– Зачем тебе это знать? – повела плечом, расправляя невидимую складку на рукаве халата.