Хозяйка расцветающего поместья

И свеча, когда я зажгла одну, взятую из груды таких же, не коптила. Мед тоже был хорош, хоть и засахарился, как ему полагалось к этому времени. Все же я взяла немного, на пробу: в таких условиях примесь муки особо не проверишь. Если дома окажется, что глаза и язык меня не подвели, пошлю кого-нибудь к нему купить побольше, чтобы увезти в усадьбу.

— Домой, — сказала я наконец.

— Не серчайте, барыня, но сперва к модистке и за шляпками. Так барин велел, ежели вы сами не вспомните. И еще велел с вами не спорить, просто делать по-евойному.

Вот, значит, как? Что ж, я тоже спорить не буду, просто сделаю по-своему. Тем более что легкомысленные Настенькины платьица мне самой не нравились. Так что я с чистой совестью позволила модистке навязать мне бальное платье, только не из полупрозрачного шифона, а нормальное, плотное; закрытое платье для летних прогулок в усадьбе, даром что летом мне будет не до прогулок, и платье для верховой езды, которое дополнялось жакетиком, обрезанным под грудью, и панталонами со штрипками.

Эти панталоны и навели меня на мысль.

— Мне нужно еще три-четыре платья. Особенных. Вот такой длины. — Я показала себе над коленом.

У бедной модистки глаза полезли на лоб. Она даже не сразу нашлась, что ответить, а я продолжала:

— И к ним шароварчики. Не очень широкие, но достаточно свободные, чтобы не мешать работать в саду.

И пусть только Виктор попробует сказать, что в таком наряде видно что-то лишнее!

Модистка кое-как обрела дар речи.

— Но… Но это же невозможно! Будет скандал! Князь Северский…

Я захлопала ресницами.

— Я же не собираюсь заставлять князя это носить!

Женщина закашлялась. Я осторожно постучала ее по спине, но, кажется, это только ухудшило дело.

— Если вы боитесь, что князь не оплатит счета за такие наряды… — начала было я.

— Князь всегда платит по счетам, — покачала головой модистка. — Но каков будет скандал в свете!

— Я не собираюсь выходить в этих нарядах в свет. Они нужны мне для работы в саду.

У модистки сделалось такое лицо, что я испугалась, как бы она не помчалась за Иваном Михайловичем.

Так что она согласилась пошить мне костюмы, два из теплой шерсти и два из хлопка, «настоящего, не подделанного шерстью, хотите, подожгу нитку, чтобы вы убедились?».

Не желая лишний раз спорить, я понюхала остаток вспыхнувшей от свечи нити, подтвердила, что паленым волосом она не пахнет. Модистка, в свою очередь, не попыталась удлинить платья, зарисовывая фасон.