Хозяйка расцветающего поместья

Я читала одну бумагу за другой, разбирая корявые почерки, передавала каждый прочитанный лист Виктору. И с каждым он мрачнел все сильнее.

— Сочувствую, Настенька, — сказал он. — Родственники, конечно, могут быть той еще отравой, но они все равно остаются родственниками.

— Это не мои родственники, — напомнила я, улыбнувшись. Сунула нос еще в одну записку и не удержалась: — Но почему этому роду так везет на никчемных мужчин?

Наверное, потому у Настеньки и не сложилось с мужем: она привыкла видеть, что женщина распоряжается, а мужчина послушно соглашается — когда не успевает увернуться.

— А вот сейчас было обидно, — усмехнулся Виктор."

"Я взобралась ему на колени, чмокнула в щеку. Муж притянул меня к себе.

— Не думал, что когда-нибудь смогу сказать такое, но хорошо, что я его убил. Этот… — Он потряс сшитой вручную тетрадкой, глотая ругательство, — после нашего развода хотел жениться на тебе, чтобы получить доступ к кладу.

Зайков, конечно же, и сам был не прочь пофлиртовать с симпатичной провинциалкой, но обиду после отказа в нем искусно подогрел его новый старший приятель — доктор Зарецкий.

— На своей родной племяннице! — продолжал возмущаться муж.

Я пожала плечами. Наверное, для Настеньки — той Настеньки — эта информация в самом деле стала бы жестоким ударом. Зарецкий был незаконным сыном ее деда. Деда и экономки — той самой, которую вышвырнули из дома после смерти матери Настеньки, потому что она мешала ее отцу разбазаривать имущество.

Мать свою Зарецкий обожал почти патологически. Наверное, это нормально для ребенка, который рос в закрытой школе, видя мать лишь две недели в году — зимой, когда она уезжала проведать якобы племянника, оставшегося от умершей сестры.

Пожалуй, мне было даже жаль ее.

Девчонка из обнищавшего рода, вынужденная идти работать, чтобы прокормиться, — если бы Настенька не выскочила замуж за Виктора, ее саму ждала бы та же участь. Она действительно работала честно и умела заставить честно работать и остальную прислугу. Вот только угораздило влюбиться в своего нанимателя — молодого, красивого, сильного. И он тоже очень быстро положил на нее глаз, устав быть под каблуком у жены. Потом… Потом как всегда.