Хозяйка расцветающего поместья

— Оставить тебя молодым, богатым и свободным на радость всяким там посторонним барышням?

Я прислонилась к его груди и тут же выпрямилась, почувствовав, как он вздрогнул.

— Как ты можешь быть не ранен, если он не промахнулся? — Тошнота тоже куда-то делась, и в ушах перестало звенеть. — Показывай немедленно, что с тобой!

Волосы на затылке начинали шевелиться при мысли о возможном проникающем ранении грудной клетки в условиях местной медицины. Ни нормальной хирургии, ни ИВЛ, ни антибиотиков!

— Синяк.

— Покажи, — настаивала я. — А то знаю я вас, мужчин, к врачу пойдете, только когда копье, торчащее из спины, мешает переворачиваться в кровати!

— Когда это ты успела узнать «нас»? — Виктор отодвинулся, заглядывая мне в лицо.

— Наблюдая за живой природой, — не смутилась я. — Вот хоть на себя посмотри.

— Ты — не врач.

Я скрипнула зубами, глотая ругательство. Я врач с двадцатилетним стажем, но в этом идиотском мире даже диплом подтвердить не могу! Никто не поверит моим знаниям — они слишком отличаются от здешних. С таким же успехом можно объяснять Ньютону основы квантовой механики.

Если женщин здесь вообще допускают в университеты. В нашем мире, помнится, с этим была большая проблема.

— И одного наблюдения недостаточно для выводов, — продолжал Виктор.

— У меня батюшка был перед глазами много лет. Пока матушка его в ежовых…

Я осеклась. Виктор уж точно не из тех, кто позволит жене держать себя в ежовых рукавицах.

— Я не твой батюшка. — В его голосе прорезалось раздражение. — Мне не нужна жена, которая будет контролировать каждый мой шаг.

«А может быть, тебе вообще жена не нужна?» — чудом не сорвалось у меня с языка.

— Я вполне способен сам разобраться со своими делами и со своим здоровьем и не намерен потакать твоему любопытству.

— Это не любопытство! Я беспокоюсь о тебе! — возмутилась я.

— Иван Михайлович меня осмотрел, заверил, что кости не сломаны, и назначил свинцовую примочку для скорейшего рассасывания синяка. Беспокоиться не о чем.

Похоже, действительно не о чем: будь рана серьезной, примочкой бы не ограничилось. Хоть что-то хорошее.

— Хотя, если бы ты действительно обо мне беспокоилась, не давала бы повода для волнений, как сегодня.