Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Мо Жань слегка растерялся.

Услышь он это имя раньше, то так же, как и в случае с Чжэнь Цунмином[199.7], не смог бы удержаться от смеха, но сейчас, глядя на несчастного обезумевшего старика, который, стоя по колено в грязи, продолжал кланяться, он вдруг почувствовал сильную горечь.

Ему было совсем не до смеха."

"— Пять миллиардов не устроит? Тогда… тогда пять миллиардов и пятьсот миллионов? — Ли Усинь плакал в голос, утирая слезы длинным рукавом. — Пять миллиардов и пятьсот миллионов. Если я отправлюсь в Инчжоу, займусь перепродажей кистей и чернил, а также продам несколько родовых артефактов и духовных камней, то смогу набрать пять миллиардов и пятьсот миллионов… Глава, сделайте доброе дело, будьте милосердны… верните нашему ордену Руководство по искусству владения мечом.

Кланяясь, он так сильно бился головой о землю, что, в конце концов, разбил лоб в кровь.

— Техника Отрезающего воду меча — это душа Усадьбы Битань… — тихо всхлипывал он. — С тех пор, как я возглавил наш орден, моей единственной целью было вернуть наследие, оставленное Первым Учителем.

— А?!

Лица многих людей в толпе побледнели.

Ло Фэнхуа?!

Ли Усинь умолял Ло Фэнхуа?!

Так значит это не Гуюэе… это… это…

Люди начали переглядываться. Хотя никто не сдвинулся с места, но все головы в тот же миг повернулись туда, где в стороне от всех стояли Наньгун Сы и Е Ванси.

— Точно! Это Духовная школа Жуфэн!

На этот раз не нужно было следить за словами и понижать голос — и вот уже кто-то громко крикнул:

— Какой позор!

— Теперь понятно, почему за последние десятилетия в школе Жуфэн так стремительно улучшилась техника владения мечом! Они просто присвоили наследие Усадьбы Битань! Скоты!

— На последнем собрании в Линшане Наньгун Сы занял третье место! Разве можно называть человека мастером клинка, если для победы он использовал ворованную технику!

— Как же это отвратительно!

Наньгун Сы застыл на месте, на лице его ясно читалась растерянность и непонимание.

Кровь отхлынула от его лица, но он не пытался сбежать и не проронил ни слова в свое оправдание.