Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Все еще державший в руке персик Чу Ваньнин удивленно уставился на него.

Видимо, длительное воздержание сложно давалось молодому мужчине в полном расцвете сил, и, в конце концов, самоконтроль Мо Жаня дал трещину. Его дыхание участилось, грудь часто вздымалась, ярко блестевшие черные глаза не отрываясь смотрели на Чу Ваньнина. Внезапно он протянул руки, чтобы обнять его.

— Мой персик!.. — вскрикнул Чу Ваньнин.

Но было слишком поздно стенать. Свежий, сочащийся сладким соком плод уже упал на землю и, ударившись о стену, остался лежать неподалеку от них.

— Учитель, — полное томления и неудовлетворенного желания горячее дыхание опалило ухо Чу Ваньнина. Мо Жаню пока еще удавалось держать себя в рамках допустимого и, хотя его голос был опален страстью, больше никаких действий он не предпринимал.

Удерживая Чу Ваньнина в кольце своих рук, он глухо прошептал:

— Я больше не могу это терпеть.

Чу Ваньнин широко открыл глаза:

— Что случилось, у тебя что-то болит?

Услышав его вопрос, Мо Жань поначалу замер от изумления, а потом рассмеялся в голос.

Не на шутку встревоженный Чу Ваньнин нахмурил брови и строго сказал:

— Если ты плохо себя чувствуешь, я отведу тебя к старейшине Таньлану.

— Не нужен мне этот прокисший зимний разносол, — беспомощно пробормотал Мо Жань, — мне бы свежей капусткой похрустеть.

Только тут Чу Ваньнин сообразил, в чем дело. Изменившись в лице, он попытался скрыть смущение за вспышкой гнева:

— Кого ты капустой назвал?

Мо Жань рассмеялся:

— Виноват, исправлюсь.

Замолчав, он уставился на Чу Ваньнина влажными черными глазами.

— Но, Учитель, я так скучаю по тебе.

Он обнимал его так нежно и смотрел так ласково, что гнев Чу Ваньнина из-за глупого «капустного» прозвища вмиг улетучился, и на его месте осталось лишь смущение, осевшее нежным розовым румянцем на кончиках его ушей. Неловкая пауза затягивалась, и Чу Ваньнин пробормотал:

— ...Мы ведь только что ели за одним столом.

— Это не в счет.

— ...

— Учитель, я просто хочу побыть с тобой хотя бы еще чуть-чуть. Каждый раз, когда ты заканчиваешь есть, то сразу уходишь. А когда мы с тобой среди этой толпы людей, я даже не могу прикоснуться к тебе… — в голосе мужчины явно прозвучали нотки обиды. — Останься со мной подольше, не возвращайся домой прямо сейчас.

Щеки Чу Ваньнина вспыхнули от возбуждения. Сердце словно взбесилось, пытаясь вырваться из груди.