Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Тогда установившиеся между ними теплые и доверительные отношения будут разрушены... Охваченный паническим ужасом Чу Ваньнин снова и снова сжимал в руке многострадальный мешочек и потребовалось время, чтобы он все-таки смог взять себя в руки.

Чу Ваньнин все еще надеялся, что Мо Жань ничего не поймет и создаваемая годами репутация непорочного и бесстрастного человека выдержит это испытание и защитит его от подозрений… Говорят, если тот, кого ты тайно любишь, однажды узнает об этом, ты сможешь сбросить груз с сердца и почувствовать облегчение, но в случае Чу Ваньнина все было совсем иначе.

Ему тридцать два года, и он давно привык к одиночеству.

Совсем еще юные Мо Жань и Ши Мэй переживали лучшие годы жизни, время надежд и стремлений, а Чу Ваньнин давно уже миновал пору цветения. Ему уже за тридцать, поздно начинать отношения. То, что он чувствовал, несомненно было самой большой любовью его жизни, но он понимал, что эти отношения не могут закончиться ничем, кроме сокрушительного провала и новых душевных ран[175.

Чу Ваньнин снова завязал мешочек, несколько раз прошел туда-сюда по комнате, и, в конце концов, остановился перед бронзовым зеркалом.

Он поднял веки и посмотрел на свое отражение. Зеркалом давно не пользовались, его покрывал толстый серый слой пыли, сквозь который с трудом можно было разглядеть лишь мутный силуэт. Подняв руку, он протер зеркало, и под слоем пыли обнаружилось отражение далекого от идеала лица.

Царапина в углу беспристрастного бронзового зеркала пришлась прямо на уголок его глаза. Чу Ваньнин моргнул, разглядывая себя.

— Такой некрасивый, — он посмотрел на человека в отражении и вдруг почувствовал злость и досаду. — Как я мог... вырасти таким?..

Чу Ваньнин знал, что Мо Жаню нравятся красивые, нежные, изящные и деликатные юноши.

Он не подходил ни по одному пункту."

"Хоть у него и не было морщин, ничто не могло скрыть тяжесть прожитых лет, что легла на его плечи.

Если это выйдет наружу, он себе-то в глаза смотреть не сможет, не говоря уже о Мо Жане и людях с Пика Сышэн.

К тому же, за те пять лет, что он провел между жизнью и смертью, Ши Минцзин изо дня в день становился только краше.