Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

«Снежный Феникс Сюэхуан» был исключительной красоты оружием с изысканно украшенной рукоятью и тонким лезвием. Со стороны казалось, что такой утонченный меч не сможет поднять даже своего хозяина, но, к счастью, вес двух человек он все-таки выдержал. Взяв на руки пребывавшего в забытьи Сюэ Мэна, Цзян Си вдруг вспомнил, как тот дерзил ему недавно, а также то, что он был сыном госпожи Ван и Сюэ Чжэнъюна, и не смог подавить отвращение, которое тут же ясно отразилось на его лице.

Ли Усинь: — …

Глядя сейчас на главу Цзян, можно было подумать.

— На что вы смотрите? Нужно быстрее отправляться в путь, чтобы успеть вернуться с подмогой, — с самым невозмутимым выражением лица отчитал его Цзян Си. — Мы не можем допустить, чтобы школа Жуфэн была уничтожена.

Два божественных оружия, под завязку нагруженные потерявшими сознание и лишенными духовных сил молодыми заклинателями, поймав ветер, поднялись к облакам и быстро скрылись вдали.

К тому времени Чу Ваньнину почти удалось запечатать Адские Врата, а ожесточенная схватка между Мо Жанем, Наньгун Сы и Сюй Шуанлинем достигла апогея. С одной стороны Мо Жань жестко напирал, используя всю свою духовную мощь, с другой — горящий жаждой убийства Наньгун Сы бросил все силы на то, чтобы уничтожить врага, так что, несмотря на свои непревзойденные боевые навыки, будучи зажатым между этими двумя, Сюй Шуанлись начал сдавать позиции.

Оказавшись в столь незавидном положении[169.9], он повернулся к Е Ванси и крикнул:

— Листочек, ты что там стоишь столбом? Правда хочешь, чтобы у тебя на глазах твоего отца порешил кто-то другой? Хватит тупить, иди сюда и помоги мне!

Пальцы Е Ванси сжались в кулаки, на лице отразилось сильнейшее душевное страдание, все тело дрожало, но она не шагнула вперед, а, наоборот, шаг за шагом начала пятиться назад.

— В самом деле хочешь остаться в стороне[169.10]? Уже забыла, как я нашел тебя в мандариновой роще, забрал с собой, дал тебе имя, вырастил и выкормил?

— ...Н-нет...

Она была близка к тому, чтобы сдаться, но так уж вышло, что с детства и глава, и этот старейшина воспитывали ее как благородного мужа, так что теперь, столкнувшись с подобным сложным выбором, она, по старой привычке, держалась стойко.