Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Тогда я решил излить свое горе, плакать и скорбеть, кричать и выть во весь голос. Ааа! Так я и назвал эту гору.

Он искоса глянул на Мо Жаня и похлопал его по плечу.

— Твой дядя прочел не так уж много умных книг, но ему известно, что человеческая жизнь подобна росе. Мгновение, и даже тени ее не найти. Все, что ты можешь, это идти вперед и верить, что в следующей жизни вам суждено вновь стать братьями по оружию.

Мо Жань медленно закрыл глаза. Сюэ Чжэнъюн продолжил:

— Примирись с утратой и прочие слова утешения — все это пустая болтовня.

В холодном и безмолвном ледяном зале только ветер играл белым шелком занавесок. С тихим шелестом они касались его лба, словно чьи-то холодные пальцы.

Мо Жань медленно открыл глаза.

Сейчас все выглядело почти так же, как в его воспоминаниях.

Только человеком, что лежал в нем, был Чу Ваньнин.

Мо Жань мог болтать что угодно, но он никогда даже мысли не допускал, что в этой жизни, в день, когда расколются Небеса, умрет Чу Ваньнин.

Он оказался застигнут врасплох и совсем не готов.

Теперь, когда перед его глазами было это ледяное тело, вопреки ожиданиям, он почти ничего не почувствовал.

"Мо Жань недоверчиво уставился на Чу Ваньнина и очень-очень долго не мог отвести от него взгляд. Лицо Учителя стало более худым и строгим в сравнении с тем, каким оно было при жизни. Теперь его в самом деле покрывал слой инея. Заиндевелые, плотно смеженные ресницы, посиневшие губы, почти прозрачная кожа.

Как так вышло, что именно этот человек ушел?

Мо Жань протянул руку и робко дотронулся до щеки Чу Ваньнина. Такая холодная.

Он опустил руку вниз, к горлу. Приложил пальцы к сонной артерии. Нет пульса.

Еще раз. И еще раз.

Затем Мо Жань схватил его за руку и крепко стиснул кисть. Фаланги пальцев окоченели, и кожа оказалась неожиданно грубой.