Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

1] со мной?

Глаза Чу Ваньнина стали как два штык-ножа, прямые как мечи брови сошлись над переносицей:

— Ты правда думаешь, что в этой жизни я уступлю тебе?

— Ха-ха-ха, чтоб мне сдохнуть, и то правда!

— …Так ты будешь драться или нет?

— Ладно-ладно, я буду драться! Разве у меня есть выбор? — Мо Жань со смехом покачал головой и на кончиках его пальцев зажглось алое пламя. — Цзяньгуй, иди сюда!

Цзяньгуй тут же откликнулся на призыв, но так как в руках Чу Ваньнина был самый обычный меч, Мо Жань не стал вливать в свое оружие духовную силу, а только крепко сжал рукоять плети.

Стоя прямо за ним, Чу Ваньнин мрачно объявил:

— Никуда не годится.

Его теплое дыхание коснулось уха Мо Жаня, и его тело тут же обдало жаром. Кадык под лезвием меча дернулся, улыбка стала натянутой. Внезапно севшим голосом он ответил:

— Учитель, не нужно спешить с выводами. Не зря ж толкуют: не говори гоп, пока не перепрыгнешь[148.2]. И кто сказал, что до этого я старался?

Как только прозвучали эти слова, Чу Ваньнин вдруг ясно осознал, что пылающая лоза Мо Жаня обвила его руку от плеча до запястья, лишив возможности нанести удар.

Чу Ваньнин уставился на свою руку и какое-то время молчал. Вдруг глаза его вспыхнули боевым задором.

— Ах так? Неплохо, беру свои слова назад.

Мо Жань с улыбкой спросил его:

— Я вот думаю, что бы мне попросить в качестве компенсации?

— Чего ты хочешь?

— Я хочу, чтобы Учитель переоделся.

Чу Ваньнин высокомерно фыркнул:

— …Вернемся к этом вопросу, когда в бою решится кто из нас победитель, а кто проигравший.

С этими словами он собрал всю свою духовную силу в удерживаемую Цзяньгуем руку и божественному оружию пришлось отступить. Быстро отступив назад, он максимально увеличил дистанцию между собой и Мо Жанем и тут же стремительно контратаковал при помощи меча.

У Мо Жаня не осталось иного выхода, кроме как поднять плеть и использовать ее, чтобы блокировать направленный на него удар.