Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Полностью поглощенный клейким рисом, он каждый раз ускользал из жадных объятий, но только чтобы вернуться вновь.

Мо Жань наносил удар за ударом, вкладывая в них столько силы и мощи, что Чу Ваньнин невольно подумал, что если бы этот молот действительно попал ему по руке, то его кости вмиг превратились бы в муку. Мо Жань полностью сосредоточился на работе: его дыхание стало глубже, грудь вздымалась в такт учащенному сердцебиению, между черных, как смоль, бровей выступила испарина, кадык двигался вверх-вниз, мускулы перекатывались при каждом рубящем движении молота.

В этом сне они были в одной постели, и Мо Жань своим телом делал с ним то же, что и его молот с рисовой лепешкой в каменной ступе: вбивался, сминал, раскалывал плоть и кости, превращая его в жидкую клейкую массу… погруженный в воспоминания он невидящим взглядом смотрел в одну точку до тех пор, пока не услышал окрик Мо Жаня:

— Учитель!

Кажется, он звал его уже не первый раз.

— Учитель? Учитель?!

Чу Ваньнин, наконец, пришел в себя, но его сердце продолжало бешено биться, в горле пересохло, а взгляд все еще не до конца прояснился:

— А?

Разгоряченный работой Мо Жань спокойно смотрел на него, но голос его буквально обжигал:

— Учитель, ну же, поверни[141.1]…

— …

Чу Ваньнин чувствовал, как с этой фразой сон и реальность наложились друг на друга. Голова закружилась, перед глазами замелькали алые светотени, и он ясно увидел двух людей, сцепившихся на красных простынях, расшитых золотыми фениксами и драконами.

— Учитель, ну же, повернись…

Казалось, он чувствует его горячее дыхание у своего уха:

— Дай мне увидеть твое лицо, когда я трахаю тебя."

"Ошеломленный атаковавшими его видениями, Чу Ваньнин закрыл глаза и затряс головой… Да что же это такое? Галлюцинация? Или он вот так вдруг вспомнил подробности одного из своих эротических снов?

Его сердце сжалось от страха, кровь прилила к голове, тело пробил холодный пот.

Заметив, что с ним творится что-то неладное, Мо Жань отложил молот и сделал шаг навстречу:

— Учитель, что с вами? Вам нездоровится?

— Нет, — от одного звука голоса Мо Жаня Чу Ваньнин почувствовал себя так, словно его сердце грызут тысячи муравьев.