Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Его душевные страдания были искренними, как мог он не почувствовать это?

Мо Жань продолжал:

— Учитель, если вы недовольны мной, если не можете простить меня, тогда бейте и ругайте, делайте все, что пожелаете. Если вам правда нестерпимо видеть меня… если вы считаете… считаете… что мою дурную природу нельзя изменить… — на этих словах у него перехватило дыхание, и он еще ниже опустил голову и склонился до земли.

— Если Учитель на самом деле не хочет… опять не желает меня…

Мо Жань не хотел, чтобы Чу Ваньнин видел, как он плачет, но уже не мог сдерживаться.

— Я… я покину Пик Сышэн… и больше… больше никогда не покажусь на глаза Учителю… я только прошу… я умоляю вас… умоляю…

Он стоял на коленях, почти касаясь лбом грязной земли, но продолжал крепко и упрямо держать запястье Чу Ваньнина, готовый умереть, но не отпустить его.

— Умоляю, не уходите.

— …

— Учитель…

Чу Ваньнин закрыл глаза.

— Вы же согласились пойти со мной, вы обещали вернуться, умоляю, не уходите…

Как будто сердце его опять облили кислотой. И пусть болеть нечему, пусть он всего лишь неполноценная душа, но все равно такое чувство, словно в грудь вонзили раскаленный нож, и теперь он обречен вечно сгорать в неугасимом адском пламени.

Чу Ваньнин с негодованием посмотрел на Мо Жаня и горестно сказал:

— Я обещал тебе? А ты мне ничего не обещал? На Платформе Шаньэ ты заявил, что все осознал, в Зале Цинтянь на коленях клялся, что не повторишь эту ошибку… так почему ты не смог сдержать слово!? Мо Вэйюй, ты действительно так ничего и не понял?! Мне снова нужно тебя наказать?!

— .

Не успел он сформулировать вопрос, как перед глазами алым пламенем вспыхнул Цзяньгуй, и щеку обожгло болью.

В гневе Чу Ваньнин был совершенно безжалостен, а сейчас он был так зол, что лишился дара речи.

Этот удар отнял у него последние силы, кнут выпал из ослабевших рук.

Щека Мо Жаня была рассечена, похожие на алый жемчуг капли падали на землю, но он даже не обратил внимание на боль.