Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

От чувства вины душа моя не находила себе места, поэтому я решил, что должен признаться вам во всем…

Первый акт его представления был особенно удачным еще и потому, что совершенно случайно Жун Цзю начал свою речь с тех же слов, что и Мо Жань с его «я должен признаться».

Поначалу Чу Ваньнин еще сдерживался, хотя его и тошнило от омерзения, но стоило Жун Цзю произнести эту фразу, он уже не мог оставаться безучастным. Открыв глаза, но все еще не глядя на него, он холодно спросил:

— При жизни в какой именно забегаловке[118.

Жун Цзю обомлел:

— Господин бессмертный… вы знали?

Подсознательно он бросил взгляд в сторону Мо Жаня. Плохо дело. Надо же, этот парень по фамилии Мо на шаг опередил его и не стал ничего скрывать от Чу Ваньнина. Но не все потеряно, может, если брызнуть масло на этот пылающий факел, еще удастся устроить пожар?

— Я и бессмертный Мо…

Прежде, чем он успел закончить, Чу Ваньнин прервал его:

— Я спросил, в какой именно забегаловке ты обслуживал?

Жун Цзю прикусил губу:

— Терем «Черный бамбук склоняет бессмертный персик[118.

— Хм, Терем «Бессмертного персика», — повторил Чу Ваньнин с холодной усмешкой. Хотя он больше ничего не сказал, обычно бесстрастное лицо лицо отразило всю глубину его отвращения.

Жун Цзю украдкой несколько раз взглянул на него, прежде чем, поджав губы, бросил еще один пробный камень:

— Господин бессмертный Чу, вы ведь не презираете меня за это?

— …

— Мое тело всегда было слабым, а жизнь полна лишений.

— Душу человека колесо перерождений не изменит, – равнодушно сказал Чу Ваньнин.

Даже после того, как его грубо поставили на место, улыбка Жун Цзю не дрогнула. Он лишь чуть склонил голову, продолжив атаковать словами:

— Я знаю, что не могу сравниться с бессмертным господином. Это не более, чем мечты, живущие в моем сердце. Для таких людей, как я, невозможно жить, не сохранив хотя бы каплю надежды на лучшую долю.