Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Не оборачиваясь, он бросил:

— Пришел?

— Ты собираешься уничтожить Куньлуньский Дворец Тасюэ? — тихий голос Чу Ваньнина отразился от стен безлюдного тронного зала.

— И что с того? — ответил Мо Жань.

— Ты... забыл, что ты обещал мне? Ты поклялся, что больше никогда не будешь угрожать жизни Сюэ Мэна.

— Раз уж Учитель снизошел до разговора со мной, не хочешь спросить о состоянии моей раны? Или ты пришел в это холодное, продуваемое всеми ветрами место лишь потому, что обеспокоен тем, кого я хочу убить, а кого помиловать? — голос Мо Жаня звучал спокойно, даже доброжелательно.

— Мо Вэйюй, я здесь, чтобы сказать: не делай того, о чем потом будешь сожалеть.

— Ха! Сожалеть? Человек, который сейчас должен сожалеть — это ты, Учитель. Помнится, когда я своими руками вырезал весь орден Жуфэн, ты сражался против меня не на жизнь, а на смерть, но в итоге сам лишился своего духовного ядра. Сейчас, не имея духовных сил и ничем не отличаясь от простого человека, как ты собираешься помешать мне растоптать и стереть с лица земли Дворец Тасюэ? Чтобы потом не сожалеть о последствиях, не стоит ли тебе перестать лезть в чужие дела? — Мо Жань наклонил голову набок и обернулся.

— Чу Ваньнин, что калека вроде тебя может сделать, чтобы остановить меня?

Возможно, из-за безжалостной правдивости этих слов Чу Ваньнин долго не мог подобрать нужных слов.

С грохотом небо расколола ослепительная молния, и дождь с новой силой обрушился на черепичную крышу.

Чу Ваньнин закрыл глаза. Лишь спустя какое-то время он открыл их снова и прошептал всего два слова:

— Не ходи.

Мо Жань резко обернулся, взметнулись черные одежды.

За его спиной было только свинцовое серое небо и стена дождя. Он в упор посмотрел на замершего внутри зала Чу Ваньнина и спросил:

— Почему я не должен идти? Я уже давал Сюэ Мэну шанс в тот год, когда ради него ты согласился лечь под меня[99.2]. Тогда я сдержал свое обещание: отпустил твоего человека и сохранил ему жизнь! Однако теперь он хочет убить меня.

— …

— Почему? Тебе нечего сказать? — Мо Жань холодно усмехнулся. — Давай, сделай мне выговор, обзови последними словами! Чу Ваньнин, ты же никогда не отличался долготерпением? Я знаю, Сюэ Мэн — плоть от плоти твоей, любимый ученик! Ведь его ты считаешь воплощением душевной чистоты и искренности, я же всего лишь кусок грязи на его подошве.