Холодное сердце Хальгорда

— Почему вы не покинете остров?

— Куда?

— В мире достаточно тёплых мест, — ответила, не зная, верно ли поступила, сказав об этом.

— Хальгорд пытался, — горестно проговорил мужчина, тяжело поднимаясь, направился к выходу, — но всё занято.

— Не всё, — прошептала, глядя на закрывающуюся дверь.

— Хороший конунг, — тихо произнесла вёльва, ставшая свидетелем нашей беседы.

— Да, — согласно кивнула и, тряхнув головой, отбрасывая грустные мысли, осмотрелась, снова и снова любуясь обновлённому домику.

На следующей же день, как только Хальгорд получил моё согласие, дом вёльвы подвергся нападению, его осмотрели и приступили к строительству.

— Эви, я знаю, что ты не сможешь жить в общем доме, — заявил в тот день Хальгорд, прежде чем начать строительство, — Хейда дала разрешение и если ты тоже позволишь, то я пристрою к дому вёльвы ещё одну комнату для нас с тобой, мне Оливер рассказывал, как у них дома построены.

Конечно я не возражала и была искренне благодарна мужчине за понимание. Хейда довольно посмеивалась, Алинка в первые дни переживала, но после серьёзного разговора со мной и Хальгордом успокоилась.

И большая стройка началась, от визга пилы, крика рабочих, топора и пыли я с Алиной сбежала к Кьярвалю, там оккупировав один из углов помещения, мастерили каждая своё.

Алина продолжала лепить зверят, я же совместно с гончаром, принялась создавать чайный сервиз, вернее, пополнять его коллекцию. Заварочный чайник Кьярваль сделал сам, я же лепила кружки и небольшие блюдца, чтобы позже их покрыть глазурью, пусть это будет моё приданное. До самого позднего вечера мы с Алиной находились в гончарной мастерской и только на ночь возвращались под крышу ставшего родным дома.

К концу первой недели строительства присоединились ещё две пары рабочих рук, бесконечно споря, они окончательно разломали домик вёльвы.

— А я говорю, печь лучше поставить здесь и трубы проложить, так теплее будет, — в очередной раз спорили два бывших раба, Томас и Ливан.

— Но тогда тепло будет уходить в сторону кладовой, — возразил Ливан, рисуя веткой на земле, схему будущего отопления домика вёльвы.