Карамазов. Книга 3

А управляющие пустили все дела на самотёк. Вот и результат.

Пару раз в окнах угрюмых домов я замечал огни, но проверять, кто там поселился, не видел смысла. Виктор тоже не горел желанием знакомиться с аборигенами.

Нужная нам деревня с озером укрылась среди густого местами труднопроходимого леса. И даже имея координаты, найти ее удалось абсолютно случайно.

Феникс остановился на холме, с которого открывался прекрасный вид на окрестности."

"В низине осталось два десятка почерневших срубов, которые пришли в полную негодность.

Чуть поодаль от деревни стоял обнесенный высокой стеной монастырь, на воротах которого красовалось алое знамя. На фоне разрухи оно смотрелось особенно странно. Словно пятно свежей крови.

— Кажется, мы прибыли в нужное место, — мрачно сообщил Виктор и обернулся ко мне:

— Идем?

Ладони мигом стали влажными.

""Не бойся, — подбодрил меня голос колпака. — Я помогу тебе. Ведь мы друзья"".

Я скривился, услышав это слово, но кивнул. Виктор принял это как согласие.

Машину решено было оставить на холме. Мы спустились в низину. Проходя мимо срубов, я поглядывал в провалы окон. Иногда мне мерещились там качающиеся тени. Но стоило повернуться, как они рассеивались. Мы неспешно прошли через деревню и остановились у ворот.

— А нас тут ждали, — едва слышно пробормотал Феникс.

Виктор был прав. Во просторном дворе, выложенном камнями, нас встретили три десятка человек в широких красных рясах. Глубокие капюшоны скрывали лица, так что были видны только горящие багровым светом глаза.

— И похоже, нам здесь не очень рады, — неуверенно добавил Феникс.

Я почувствовал, как боец обратился к силе и коснулся плетений, собирая серии.

— Не нужно. Я сам попытаюсь решить вопрос. Прикрой меня, если что-то пойдет не по плану.

Феникс взглянул на меня с сомнением. Но я украдкой коснулся спрятанного в кармане колпака и добавил:

— Верь мне, брат.

Напарник напрягся, немного помолчал, но затем все же нехотя кивнул. Мол: делай как знаешь. И я шагнул к собравшимся во дворе сектантам:

— Мир дому вашему, люди добрые. Мы пришли бех зла в сердцах.