Карамазов. Книга 3

Сотканная из мелких кровяных брызг коса мелькнула в воздухе, и я ушел в сторону, пропуская плетение. Тут же ответил на атаку и по земле прокатилась волна света. Мор метнулся вправо, и я тут же припечатал его молотом правосудия, который сбил братца с ног. Он откатился в сторону, к стене дома, и замер, не шевелясь.

Я подошел к телу, держа наготове цепи. Но ощутил движение за спиной. Резко обернулся. Но женщины на площади уже не было. Опасное создание братца бежало.

Я склонился над телом, опутывая его цепями. Звенья сами тянулись друг за другом, оборачивая пленника.

— Ловко… получилось, — прохрипел он. — Я знал, что ты последуешь за мной.

Я присел рядом и посмотрел на него:

— Мне нужно было тебя поймать.

Но Мор только хрипло рассмеялся:

— Ты предсказуем, братец. Я знал, когда слухи о вспышке эпидемии дойдут до тебя, ты прибежишь сюда, бросив все. И оставишь свой тщательно охраняемый монастырь без присмотра.

Внутри похолодело. А Мор продолжил:

— Без твоей ауры люди смертны.

— Ты лжешь! — взревел я, но в моем голосе сквозило отчаяние.

На это брат только пожал плечами. Я взял концы цепей и последовал прочь с площади, утягивая за собой хохочущего Мора.

***

— Ваш чай.

Поднос ударился о стол и разорвал видение, в котором я был каким-то рыцарем, который прибыл в зачумленный город. Вздрогнул и морок, в который погрузил меня волшебный шар, развеялся.

Голова кружилась, а во рту пересохло.

"— Последняя вспышка Чумы, — пробормотал я нехотя, возвращая чашку на стол.

Хранитель с готовностью кивнул:

— После того как Первый рыцарь поймал и доставил брата на суд Совета, эпидемии кончились.

— А… что было дальше?

— О, дальше было самое интересное, — прозвучало зловеще. — Мир перестал быть безопасным для смертных.

Он указал на шар, и я уставился в матовое стекло…

***

Запах мертвечины я почуял, едва только приблизился к Обители. Сладковатый смрад, который ни с чем не спутать. Так пахнут тела, которые пролежали не захороненными несколько дней. А затем, я услышал звон колокола.

Я пришпорил коня. Те немногие, кто уцелел после зачистки города, последовали за мной.

Ворота были распахнуты. А над ними развевался на ветру кусок черной тряпки.