Карамазов. Книга 3

Ветер подул в нашу сторону, и я ощутил тяжелый смрад разложения. Верный признак битв и эпидемий.

На дороге лежали трупы. Люди бежали от болезни. Но от Мора было невозможно скрыться. Он нагонял людей повсюду.

Ближе к городу мертвецов на дороге становилось больше. Попадались распряженные повозки и кареты. Люди спасались семьями. Но мор убивал всех, до кого мог дотянуться. Стариков, женщин, детей. Не делая разницы между аристократами и простолюдинами.

Послышалось карканье воронов. Птицы слетелись пировать со всей округи.

Ворота встретили нас запахом гари и нестройным звоном колоколов. У створок стоял воз, заваленный мертвецами. А рядом лежали несколько тел в грязных рясах, бывших когда-то белыми. Видимо, сборщики хотели вывезти и захоронить трупы в братской могиле за стенами города, но болезнь забрала их. Узкая улица, поднимающаяся в гору, была пуста, если не считать тех, кто умер этой ночью.

— От этой улочки до Центральной площади пара кварталов, — доложил рыцарь, который ехал по правую руку от меня.

Он закашлялся. Даже здесь, у ворот было нечем дышать от дыма. Гарь въедалась в легкие и заставляла слезиться глаза.

Чуть поодаль на вывеске какого-то трактира болтался повешенный. Руки его были связаны за спиной. Тело уже тронули признаки разложения.

Кто-то стянул с бедолаги обувь, но вряд ли она долго послужит новому хозяину.

У одного из домов стояла девушка в сером платье, светлом переднике и чепце, который должен был прятать под собой ее волосы. Но те рассыпались по плечам рыжим облаком. Однако приглядевшись я понял, что бедняга пришпилена к двери несколькими клинками. Кровь из ран впиталась в шерстяную ткань, оставив кожу бледной, а губы синими.

Где-то в отдалении послышался истошный крик, который быстро сорвался на булькающий хрип. Зазвенело разбитое стекло. Мародеры, которым уже нечего было терять, добивали тех, кто был еще жив и куражились над жертвами. И по нынешним меркам, такая участь была спасением. Повсюду царили смерть, отчаяние и страх.

Мы въехали на Дворцовый мост. И я покосился на реку, в черных водах которой плавали распухшие тела. Дворцовый был перегорожен баррикадами.