К Востоку от рая

— Мысленно я подумала, почему не попросила у Камиля и надеялась, что он возможно предложит помощь сейчас сам, ведь я нравилась ему еще недавно.

— Ясно. Я бы помог, но есть у меня, да и у всей моей семьи одно нерушимое правило, денег в долг не давать. — Все мои только что образовавшиеся надежды рухнули в один миг.

— Ничего, я понимаю.

— Номер его у меня есть. Таких людей нужно хранить контакты, никогда не знаешь, где могут пригодиться, — сказал он как-то грубо. — Сейчас скину тебе. Удачи. И ты давай, пока все не уладишь, на работу не выходи.

Через несколько минут пришло сообщение с номером возможного моего спасителя. Вздохнув полной грудью, я набрала номер. Медлить нельзя, у меня осталось всего два дня. Спустя долгих восемь гудков, Адам поднял трубку.

— Я слушаю, — прошептал женский голос, — Адам сейчас занят. Кто это? Что ему передать?

— Скажите, пожалуйста, что звонила Алина. Это срочно, — мне было жутко неудобно, что отвлекаю его.

"— Хорошо, я передам. Но, — она хотела сказать что-то еще, как вдруг я услышала Адама, судя по всему, он выхватил телефон и рук девушки.

— Я слушаю, кто это? — грубо сказал парень, от чего я аж потерялась.

— Это Алина, мы учимся в одной группе.

— Я понял. Чего тебе? — все также грубо.

— Мне нужна твоя помощь. Прости, что обращаюсь, но больше не к кому. — Проговорила на одном дыхании, ожидая вердикта. Тишина казалась мучительно долгой.

— Через сорок минут выходи на улицу, расскажешь, что к чему, — бросил резко и отключился.

В это сорок минут я металась по своей комнате из угла в угол как раненный зверь. Очень боялась встречи с парнем, но другого выхода у меня не было. Мне нужна его помощь и ради этого я пойду на все. Ведь в ином случае я умру и это не метафора. Через тридцать пять минут я уже стояла на улице, машина Адама припарковалась возле моего подъезда ровно через сорок минут после нашего разговора. Он открыл пассажирскую дверь, давая понять, чтоб я села.

— Куда мы едем? — тихо спросила.

— Я жрать хочу. Будешь излагать в процессе.

Мне ничего оставалось, как согласиться и на это, не в моих интересах сейчас перечить ему. Мы ехали минут тридцать по вечерней Москве, все время, молча, без музыки. Парень был в не очень хорошем расположении духа, что, несомненно, плохо для меня. Но все же я попытаюсь.