К Востоку от рая

— Он невозмутимо занимался своим делом, пока я, закипая, сверлила его затылок.

— Пошел к черту.

Пауль вытер руки и снова подошел ко мне, подхватил на руки, будто я не весила ничего, и сел на мое место, усадив на свои ноги. Я показательно отвернулась.

— Посмотри на меня. Малая, я заставлю, ты же знаешь. — Я развернулась и, нацепив самое враждебное выражение лица, ждала. — У тебя нет выбора. Мы застряли тут с тобой вместе. Ты, я и наша брусничка. Ты знаешь, что я люблю вас обеих. Я просто не хочу, чтобы ты совершала ошибок.

— Боже мой, почему это не можешь быть ты, а? Почему мы не можем быть вместе? Ты такой хороший.

— Жизнь говно, правда. Но за то, мы точно не разойдемся из-за всей этой любовной херни.

* * *Я официально не хожу, а перекатываюсь. Седьмой месяц беременности дается мне легче, чем пятый. Сейчас я, наконец, начала наслаждаться жизнью. Я ем что хочу, сплю, сколько хочу. За исключением работы, конечно же. Кира верещала как резаная, чтобы я ушла в декрет, но я не могу сидеть в четырех стенах и ничего не делать. Она постоянно в разъездах вместе с мужем. Пауль тоже работает и не может развлекать меня двадцать четыре на семь.

Вечер выдался теплый, я уже готовилась собираться домой, как у входа остановился огромный черный джип. С переднего сиденья выбежала к моему удивлению девушка, с которой я работала. Она как раз сегодня попросила меня выйти в ее рабочий день, сославшись на срочные дела.

— Здравствуй, Алина. Хорошо, что я успела, а то снова пришлось бы ночевать вне дома.

Катарина была коренной австрийкой. Внешне милой девушкой с хорошими формами, но постоянно в поиске богатого состоятельного мужика. И судя по машине, на которой она приехала и забытым ключам от квартиры, она его, наконец, нашла.

Она попрощалась, и я вышла следом за ней, закрывая офис. Как же я хочу домой. Позади себя услышала шум.