Измена. Я больше не буду тряпкой (СИ)

Я обеспечил всем, полюбил ребенка как своего. Тебе напомнить наши клятвы? — сдавливает руку на горле сильнее. — Никто и никогда не узнает, кто его зачал. Ты обещала, ты молила о помощи! А я в свою очередь дал тебе слово, что никогда не упрекну, воспитаю и дам все самое лучшее. Я сдержал клятву. А ты, лицемерка?

Глава 22

Должна признать, что к Сереже муж действительно хорошо относится. С этой стороны мне не в чем его упрекнуть. Он знал с самого начала про мою беременность. Я ничего не скрывала и была честна.

Врала я только об одном и себе и ему, что чувства в прошлом, что Коля погребен под завалами его предательства и его чудовищного поступка.

"Я так пыталась полюбить Глеба, старалась быть идеальной женой. И я научилась жить с благодарностью, симпатией и привязанностью к мужу.

Так ведь живут многие семьи, утешала себя. А любовь… ее больше не будет в моей жизни. Так отчаянно и всепоглощающе, можно любить лишь раз. Свой шанс я истратила на человека, который не заслуживает даже воспоминаний.

Глеб знал на что шел.

— Отпусти меня! — хриплю.

Глеб замирает. Долго смотрит мне в глаза. Убирает руку.

— Прости, солнышко. Сорвался. Не провоцируй меня и все будет хорошо, — старается говорить ласково.

Ничего не отвечаю. Отворачиваюсь к стене, буквально вжимаюсь в нее, чтобы занимать как можно меньше места. Хочется стать невидимой для него, раствориться.

К счастью, муж не продолжает диалог. По звукам понимаю, что он достает телефон и с кем-то переписывается.

Сон приходит только под утро. Мне снова снится Коля на вершине горы, обласканный лучами солнца. А я задыхаюсь в вязком вонючем болоте.

Просыпаюсь в поту, сажусь на постели, протираю глаза.

— Доброе утро, солнышко, — вздрагиваю от ненавистного голоса. — Проснулась, прелестная моя. Я тебе завтрак приготовил, — Глеб выходит, и через минуту появляется с подносом в руках.

— Ты или Анжела? — ухмыляюсь.

— Ее нет дома. Она к сыновьям поехала. Они сейчас у соседкой живут. Так что мы одни, — подмигивает мне.

Меня передергивает. Неужели, он считает, что это соблазнительно и еще на что-то надеется?

Но ведь если захочет, кто ему помешает?

От этих мыслей во рту пересыхает.

— Так что сей кулинарный шедевр — полностью моя заслуга, — выдает томно.

— Спасибо. Я очень проголодалась, — выдавливаю из себя улыбку.