Исключительно твой

— Да, мам, перестань. Вы ни в чем не виноваты.

— Виноваты. Еще как. И то, что мы не знали собственной внучки, нам наказание за это, — говорит напоследок и уходит к себе. Отдыхать. Отец же никуда не торопится. Хотя тоже выглядит крайне уставшим. Под глазами тени, заломы морщин…

— Что думаешь делать?

Я не хотел обсуждать сейчас свои планы, но вовсе не потому, что у меня нет ответа на этот вопрос. Просто на родителей и так сегодня пришлось столько волнений, что добавлять к ним еще как минимум негуманно.

— Вы уверены, что хотите это обсудить сегодня?

— Ну, из ума я еще не выжил!

— Я этого и не говорил, — пожимаю плечами.

Отец хмыкает. Идет к бару, к нашему приезду тот был пополнен.

— Ребенка нужно удочерить. Как можно скорее. Это сейчас ее мать согласна, чтобы вы виделись. Но мы не можем зависеть от ее капризов.

— Так. Стоп… Во-первых, мать ребенка зовут Афина. Во-вторых, она замечательная женщина. И я не позволю даже вам ее очернять.

— Ты не понимаешь…

— Нет. Это вы не понимаете. Однажды я уже позволил вам встать между нами.

И вот чем это все закончилось."

"— Сейчас ты не способен мыслить трезво. — Отец раздосадованно качает головой. — Наверняка ты узрел в случившемся некий знак, но одумайся! Она все та же женщина, которой и была. И причины, по которым вам ничего не светило в будущем — все те же. Афина просто не подходит тебе.

— Ага. Мне подходит Фарида. Я помню. — Не могу удержаться от шпильки. Отец багровеет. — Да она рядом с Афиной не стояла и близко. В той чести и порядочности больше в миллион раз! И женской добродетели, кстати, тоже.

Как можно этого не замечать?! Будь Афина такой, как вы себе ее представляете, она бы в жизни от меня не ушла! Она бы заставила меня на себе жениться. Шантажом, уговорами, как угодно. Но заставила бы! И тогда, заметьте, я бы, по крайней мере, растил своего ребенка, а не чужого! Но Афина другая. Ей не чужда женская гордость, неужели вам так сложно признать, что это вы, а не я, ошиблись?!

Отец дергается. И молчит… молчит.

Ходит из угла в угол, как потревоженный хищник.

— И что это означает? Ты хочешь развестись?

— Да. Хочу. Помнится, вы сами мне это предлагали. Но теперь я могу это сделать без риска для компании.

— Ты же знаешь, что твое счастье для нас с мамой было всегда на первом месте? И эта история с Фаридой… Я бы ни за что тебе ее не навязал, если бы не был уверен, что ты найдешь с ней счастье!

— Я знаю, отец. И ни в чем вас не виню, хотя и может показаться иначе.