Искатели неба (сборник)

 – Я и не надеялся, что кто-то разделит мою веру. Но, может быть, Искупителю будет полезно знать, что есть и такие, как я?

В этих словах была правота. Если, конечно, Маркус еще способен слушать кого-то.

– Я не осмеиваю твою веру, – сказал я. – Но если и впрямь есть дьявол, так почему же не пытался он помешать Искупителю? Первому Искупителю?

– А откуда нам знать, искушал его дьявол или нет? Знал ли он сам, что перед ним искушение, что он преодолел его – или поддался искусу? Чтобы узнать дьявола, надо быть равным ему.

– Что же тогда делать обычным людям?

– То, что должно. И верить, что поступают правильно.

Тогда я решился задать вопрос:

– Ты веришь, что Маркус поступает правильно?

– Не знаю, – ответил руссиец. – Но я не вижу лучшего. Нам остается лишь верить.

Разговор наш угас сам собой. Стрекотала где-то в саду цикада, налетал и стихал ветер, ползли по небу звезды. Через час мы разбудили Арнольда – тот без лишних церемоний растолкал Йенса, и они уселись караулить наш сон.

Из селения мы ушли затемно, в домах еще было темно.

Часа через два мы встретили запряженную мулами повозку, неспешно катившую по дороге. Груза на ней было всего ничего, мешка три сушеной рыбы, и Адмони договорился, что старики и Луиза подсядут на телегу. Мы же шли рядом, под любопытными взглядами возничего и его сынишки.

Было в нашем шествии что-то комичное, а что-то и горделивое. Тринадцать человек, отовсюду сошедшихся, ни в чем друг с другом не схожих, кроме истрепанных и не просохших до конца одежд с выступившей уже коркой соли. Тринадцать, преследуемые и державными преторианцами, и отборными руссийскими гренадерами.

– Передрались бы они между собой, – выразил общую мечту Петер.

– Никогда – пока не увидят нас и не решат, что мы в ловушке, – тут же ответил Фарид. – Любой командир поймет, что свара нам на руку.

– Не передерутся, – согласилась Хелен. – Сомнений нет, преторианцы постараются обмануть руссийцев. Сомнений нет. Но не сейчас.

– Гренадеров не обманешь, – парировал шпион. – Они всегда начеку.

Между ними загорелся спор, тем более нелепый, что призом и преторианцев, и гренадеров были наши головы.