Яромира. Украденная княжна

«Яр» как «haddr» или «jarl»(яркий, сильный, знатный).

«Мир» как «friðr»(мир, спокойствие).

Соединив эти элементы, получится что-то вроде Jarlfríðr(Ярлфридр) или Haddrfriðr.

Терем

— Больно уж ты смурен, воевода.

Послание от князя, как и ведовской голос Рогнеды Некрасовны застали Стемида врасплох. Первый передал весть о том, что варяги выжгли дотла поселение на границе с ладожским княжеством. Вторая выжидательно смотрела на него с едва уловимой насмешкой.

Стемид как раз шел по гульбищу из терема, а женщина, бережно придерживая у груди горшок с киселем, направлялась в него.

Поворошив ладонью волосы на затылке, воевода лишь развел руками. Князь не велел болтать о сожжённой деревне. Да и без его приказа Стемиду никогда в голову бы не пришло трепать языком направо и налево!

Рогнеда вскинула темные, соболиные брови, но больше спрашивать ничего не стала.

— Мама! — запыхавшийся, взъерошенный сын в мокрой от пота рубашке мчался к ней со всех ног с заднего двора. — Мама, тяжелое? Давай я понесу, — остановившись напротив нее, Ждан уже протянул руки.

Женщина, не сдержав улыбки, покачала головой и крепче прижала к себе горшок.

— Это кисель для праздника. Тебе нельзя его трогать.

Стемид, невольно подслушав их разговор, приободрился. Завтра должны были отмечать Осенины, но обрушившиеся на ладожский терем несчастья совсем не вязались со светлым днем. То, что Звенислава Вышатовна все же решила, как и каждую осень прежде, устроить празднество, показалось воеводе добрым знаком.

Если бы еще не тревожные вести от князя…

Сожженное поселение не сулило ничего хорошо. Война подкрадывалась к Ладоге все ближе и ближе.

Хмыкнув, он покачал головой. Ярослав оставил его в княжестве своим наместником, и Стемид за прошедшее время успел хлебнуть невеселой княжьей доли так, что нынче был уже по горло сыт. В отличие от многих глупцов он никогда не мнил себя на ладожском престоле, справедливо считая, что выше головы не прыгнешь."

"Теперь он вновь убедился, что всю свою жизнь был прав.

— Дядька Стемид, — заговорил было Ждан, но Рогнеда, перехватив горшок одной рукой, второй несильно дернула сына за ухо и строго на него поглядела.

— Величай воеводу по батюшке! Ты не княжич здесь.

Малец вспыхнул и смутился, а воеводе отчего-то захотелось рассмеяться.

— Я не гордый, — он даже руки примирительно развернул ладонями вверх. — Пусть дядькой кличет.