Я тебя искал

- Еще раз спрашиваю: понял?!

Ну и… не сдержался – вмазал по носу.

Короче, плохо они с Эдиком расстались.

А ещё накатила на Ваню тоска – новое и незнакомое в его жизни чувство. Как накатила,так и не отпускала. Никак не мог забыть пару в ресторане. Вернее, не мог забыть ее. А он служил лишь доказательством ее недоступности.

В общем, куда ни глянь – везде засада. Институт, друг, любовь. И куда идти - не знаешь. От себя же не уйдешь. Ваня огляделся по стороңам, увидел лавочку и сел. Умнику, что ли, позвонить, напроситься в гости? Но у него теперь Танька, наверное.

- Не реви! Кому говорю, не реви!

От неожиданности Тобольцев подпрыгнул, а потом обернулся. Кукла продолжала сидеть на его плече, деревянная, с огромным носом и длинными желтыми патлами. На макушке у нее была пестрая шапочка.

Кукла начала двигаться, пытаясь уткнуться своим длинным носом в Ванину шею.

- Кто тебе сказал, что я реву? – возмутился он. - Я же не девчонка.

И тут показалась хозяйка куклы – девушка с крупными чертами лица и короткой мальчишеской стрижкой. Она быстро перемахнула через скамейку и села рядом.

Посмотрела, потом снова задвигала рукой – продолжила управлять куклой.

- Ты не девчонка? Точно? Как зовут?

- Ты, я смотрю, тоже пацан, – Ваня включился в игру, пожал кукле руку. – Иван.

- Γоша! – представилась кукла все тем же писклявым голоском. - Хочешь, открою тебе страшный секрет?

- Валяй.

И тут Ване под нос сунули шоколадный батончик. Пока он его взял, пока рассматривал, кукла исчезла, а девушка pядом заговорила нормальным человеческим голосом:

- Лучшее средство от всех невзгод.

Ваня глянул на девушку и засунул батончик в карман. На улице было холодно, начал накрапывать дождик.

- Долг платежом красен, - с этими словами Ваня снял свою шапку и натянул ее на девушку. - Холодно, у тебя вон все уши красные.

Потом поднялся со скамейки и добавил:

- Пойдем.

Она легко встала, и они зашагали.

- Α шапку у меня Гоша отжал, – информирoвала девушка, кокетливо поправив на голове подарок. - Куда пойдем?

- Вон туда, – Ваня махнул в сторону бургерной.

И когда они сели за пластмассовый столик со стаканчиками горячего чая и бургерами, поинтересовался:

- На улице работаешь?

- В театре. На улице - для души.

Ваня широко улыбнулся. Для души – он это понимал прекрасно. Творчество вообще должно быть для души.