Мужчина моей судьбы

— Старший, наконец, вернет себе свою силу и снова станет тем, кем он всегда был.

— И ты… Ты тоже…

— Не знаю, — тихо прошелестела фрейя. — Я уже и забыла, каково это.

Не уверена. Переживает, сомневается. Боится разочароваться.

— Условие отмены заклятия, — поспешила я перевести разговор на другую тему. — В чем оно все-таки заключалось?

— Неужели до сих пор не догадалась? — удивилась Эари. Даже облетела вокруг, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Ну…

— Любовь, — улыбнулась от окна Танали.

— Любовь, — звонко пропела сзади одна из берегинь.

Я вздрогнула.

— Шшш-сссхс… Псссх-шхшш… — тут отреагировали на движение суетящиеся вокруг меня арахны.

— Мири… — укоризненно качнула головой Алейв.

Дурдом…

— Не просто любовь, — забила крылышками фрейя, осыпая все вокруг золотистой пыльцой. — А взаимная, самоотверженная и бескорыстная. Ольес, тот, прежний владелец тела, сначала вообще не хотел условие отмены называть. Но Йор сказал, что так положено, иначе заклинание не подействует. Обманул, конечно… — в голосе Эари мелькнуло смущение пополам с восхищением.

— Но граф поверил и навертел всего… посложнее. Заклятие молчания, мол, утратит силу, если новая хэллени полюбит кого-то. И мужчина испытает к ней такие же искренние чувства, пожелает ее саму, а не дар и способности. Кроме того, они оба должны пожертвовать собой ради избранника, отдать искру, магию, жизнь — все, что понадобится. Йор говорил, что Пиотрей очень радовался, когда это придумал. Видимо, сам он ни за что бы не отказался ни от магии, ни от жизни, поэтому и надеялся, что условие невыполнимо…

Фрейя замолчала.

— А вы взяли — и выполнили, — весело подхватила Танали, и все разом зашевелились.

Встрепенулась поникшая было Эари, согласно закивала Алейв, о чем-то зашептались, перебивая друг друга, берегини.

Я тоже переступила с ноги на ногу, неловко покачнулась и тут же в чем-то запуталась. Оказывается, пока я слушала малышку, меня уже успели до колен оплести тонкой, но очень прочной блестящей паутиной.

— Ссссс… — змеей зашипел у ног рассерженный фиолетовый арахн.

Второй тоже потемнел до грязно-бурого цвета, подпрыгнул и клацнул челюстями прямо перед моим носом:

— Хашшш…

— Мири, — подбежала к нам Адейв. — Ну что ты дергаешься? Вот Шехш и Хасхха сейчас разозлятся и…

— Укусят? — опасливо покосилась я на пауков.

— Хуже… Откажутся ткать платье. И пойдешь ты под венец в своих лохмотьях.

Да, угроза нешуточная.

— А… кто из них кто?

— Вот это Хасхха, — Алейв указала на фиолетового. — А тот — Шехш.