Мужчина моей судьбы

Извиваясь, он вел в глубь холма — в чернильную темноту, где время от времени раздавались тяжелые глухие раскаты. Мы с Рэмом переглянулись и… Я вот точно собиралась побежать, но мне не дали.

— Мири, — тон Саллера был строг и категоричен. — Ты останешься здесь.

— Но…

Возразить я не успела.

— Его светлость прав, — неожиданно поддержал герцога нежный голосок. — Женщинам в шахте не место.

Рывком обернулась.

В боковом гроте возле протекавшего там крохотного ручейка свесив босые ноги в воду сидела принцесса Эмина.

— Мэарин, Рэм, — просияла южанка и даже рукой в знак приветствия помахала. — Добрый день.

— Эмина, — произнес Саллер как-то заторможенно. — Что вы здесь делаете?

— Как что? — неподдельно удивилась девушка. — Жду Трэя, конечно. Мы ждем, — поправилась она и ласково погладила паука. Тот выгнулся, как кот и… порозовел. — Если вы пришли за мной, Рэм, то сразу предупреждаю: без графа я не уйду.

И так решительно это прозвучало, что у меня не осталось никаких сомнений — совершенно точно не уйдет. Попробуют заставить — будет сопротивляться до конца.

К чести герцога, надо сказать, опомнился он достаточно быстро. Склонил голову набок, всмотрелся в лицо принцессы, кивнул — то ли ее словам, то ли своим мыслям, на мгновение сжал мои пальцы и ни слова не говоря двинулся вперед по тоннелю.

А я осталась, как он и просил. Петька без Жемчужины никуда не денется, а мне очень хотелось с ней пообщаться.

— Садитесь, Мири, — девушка подвинулась, уступая мне место рядом с собой.

Аккуратно опустилась на большой плоский камень, с любопытством разглядывая соседа Эмины. Тот, в свою очередь, опасливо пялился на меня.

Никогда не любила пауков. Но этот, как ни странно, не вызывал ни малейшего отвращения. Растерянный, если не сказать, испуганный, он сидел, вцепившись в камень широко расставленными пушистыми лапками, и не сводил с меня огромных черных глаз.

— Он еще маленький, не привык к посторонним. У него и яда-то пока нет.

Нет яда? Пока? Спасибо, утешила…"

"— Не бойся, — Эмина снова погладила паучка. — Мири хорошая. И она… — южанка на мгновение замялась, — родственница Плетущего.

— Чья родственница? — переспросила я изумленно.

— Плетущего. Так арахны называют Трэя.

Надо же, и здесь Петька умудрился получить титул.