Мужчина моей судьбы

Так что, пусть себе забавляются — варят, гонят, сушат, выпаривают… Чем бы нечисть не тешилась, лишь бы… Гм… Ну, это тебе знать не обязательно. А вот если вам — совершенно случайно, разумеется — придет в голову предложить моим соплеменникам что-то действительно опасное, будь уверена, я сумею вас остановить. Убью, но не позволю причинить вред тем, за кого несу ответственность.

Фрейр сжал губы. Заглянула в его глаза и поняла — не врет. Если нужно, уничтожит не задумываясь.

— Ладно, развлекайтесь пока, детишки, — произнес недоэльф прежним беззаботным тоном.

— Но уже без меня. Я увидел, все, что нужно.

Он подмигнул мне и, поблекнув, развеялся дымом.

Тем временем переговоры подошли к концу.

Мужчины поднялись, и смотрящий Дургах торжественно пожал ладонь Трэя Ольеса — бывшего землянина, а ныне намаррского графа, инспектора по делам малых народов и без пяти минут заслуженного кобольда. Сомкнутые руки окутала красная дымка, сверкнула молния, что-то громыхнуло, и договор был заключен.

Потом Дургах снова опустился на валун, заменявший ему стул, и охрана тут же вытолкнула вперед несуразного всклокоченного кобольда."

"— Это Хадках, — представил соплеменника смотрящий. — Он придумывает для нас тележки, водяные колеса, отмычки для тролльских замков… хм… ну, и всякое такое. Объясни ему, как сделать пиво крепче и лучше, чем у громадин. Никто из нас не поможет тебе так, как Хадках. Духи заметили его и позволили творить несуществующее.

То, что духи неслабо одарили Хадкаха, было заметно с первой секунды.

Изобретатель постоянно переминался с ноги на ногу, почесывался и приглаживал на голове редкие, торчащие в разные стороны шерстинки. Рассеянный взгляд блуждал по сторонам, ни на чем не задерживаясь, а на морде то и дело появлялась блаженная улыбка. Словом, классический гений.

Я с сомнением изучала местного уникума. Странный тип. Сумеет ли он хоть что-то понять из Петькиных объяснений? Словно в ответ на мое недоверие, Хадках вдруг встрепенулся, шагнул к брату, и, проникновенно уставясь ему в глаза — снизу вверх, выпалил:

— Идем, мастерскую покажу…

Обернулся ко мне, похлопал ресницами и коротко кивнул.

Я предпочла расценить это, как приглашение. Не оставаться же в общем зале, с авторитетом и его мелкой зубасто-клыкастой гвардией.

Попетляв по узким туннелям, мы вскоре добрались до просторной хорошо освещенной пещеры, которую Хадках гордо именовал «Матерь прозрений».