Гадюка в сиропе

Хотя она, наверно, думала, что коробочка отправилась в помойное ведро, куда, естественно, уходит любая, даже самая красивая обертка. Скорей всего, так бы и произошло. Я хорошо помню, как няня Анна Ивановна притащила на кухню ворох пустых коробок. И если бы не моя любовь складывать на всякий случай картонки… Чем больше я влезаю в это дело, тем яснее понимаю, что Лена – убийца. Интересно, где она взяла настоящий «зауэр» и следует ли мне сообщить обо всем в милицию?"

"Старинные часы глухо тикали, отсчитывая безвозвратно улетающие минуты.

Может, конечно, и надо поделиться со следователем информацией, но только не с мерзким Митрофановым, отправившим меня под конвоем на выход. Этому субъекту ни за что не стану помогать. А Слава Самоненко все еще лежит в больнице, правда, его уже перевели в обычную палату, но он подцепил какую-то больничную заразу и попал под карантин. Никого к нему не пускают, и я смогла лишь передать вареную курицу и коротенькую записочку с пожеланием скорейшего выздоровления.

Тяжело вздохнув, я пошла на кухню – выпью чаю, авось в мозгах просветлеет.

Там сидела компания детей. Черноволосая худенькая девочка вежливо представилась:

– Я – Маша Гаврюшина.

– И я Маша, – сказала другая, плотная блондиночка.

– Я тоже, – подхватила третья.

– Как только вы не путаетесь, – засмеялась я и, увидав на столе пакет муки, пачку масла и грязную кастрюлю, поинтересовалась:

– Что вы делаете?

– Булочки печем, – гордо сообщила Лиза. – Вот все смешали по инструкции, положили в хлебопечку, теперь ждем.

– Отлично, – одобрила я. – Потом угостите.

И тут затрезвонил телефон.

– Елена Михайловна? Добрый день, голубушка. Галин беспокоит.

– Простите, но это не Елена Михайловна.

– Лизонька, – обрадовался незнакомый Галин, – как дела?

– Вам Лизу? – спросила я.

– Вообще-то я хотел Елену Михайловну, – слегка растягивая гласные, протянул мужчина.

Решив не пугать человека, который, скорее всего, не в курсе того, что произошло, я осторожно сообщила:

– Лена уехала.

– Вот незадача, – расстроился Галин.

 – Далеко?

– Да.

– Надолго?

– Ну, думаю, на несколько месяцев.

– Вот так так, – чуть не закричал собеседник. – Ну и что теперь делать, просто беда!

– Что случилось? – полюбопытствовала я.

– Простите, – вопросом на вопрос ответил звонивший. – Кем вы приходитесь Елене Михайловне?

Я настолько привыкла прикидываться Лениной родственницей, что, не колеблясь, заявила:

– Двоюродной сестрой, на хозяйстве оставлена, за Лизой приглядывать.

– Чудесно! – обрадовался он.