Гадюка в сиропе

Еще бы, все дни, проведенные в томительном одиночестве и ничегонеделании, я без конца репетировала свою роль и надеюсь, что справлюсь с ней отлично.

Меня привели в небольшую комнату, и вновь потянулись минуты, наконец прозвенел звонок. Прежде чем двинуться к выходу, я бросила взгляд в небольшое зеркало. Следовало признать, вид у меня был офигительный. На висок вновь наклеена рана, на лбу, щеке и шее – следы крови. Гример постарался на славу. Мое лицо было сине-бледным, вокруг глаз – черные пятна, нос заострился и вытянулся, губы – абсолютно бескровны.

Звонок прозвучал вновь. Я подхватила со стола подносик, на котором стояли пирожные, те самые, из французской кондитерской, корзиночки со свежими фруктами и взбитыми сливками, тихо-тихо отворила дверь и, как тень, неслышно шмыгнула в соседнюю комнату.

В кабинете за письменным столом мирно сидел Володя, строча ручкой по бумаге, спиной ко мне скучал мужчина, естественно, не ожидавший моего появления.

– Черт, – пробормотал Володя и попросил: – Будьте добры, дайте с соседнего стола ручку, эта не пишет.

Мужик обернулся, и я узнала Юру Грызлова. Прозаик увидел меня и побелел. Я вытянула вперед подносик с пирожными и тихо-тихо завыла:

– Что же, Юра, ты не захотел мне купить пирожных в день моей смерти? Денег пожалел? Думал, Андрей задавит Лампу насмерть, и корзиночки ни к чему?

– Кто, что?.

– Где? – спокойно спросил Володя, не отрывая глаз от бумаги.

– Там, там, – тыкал пальцем в сторону двери Грызлов.

– Где? – переспросил майор, глянул в мою сторону и равнодушно ответил: – У двери? Никого.

– Как никого, – запинался Юра, – вон она стоит…

– Успокойтесь, – вздохнул Володя и налил воды, – выпейте, мы одни.

– Съешь пирожное, Юрочка, – тихо провыла я, делая маленький шажок к столу, – специально для тебя расстаралась, свежие, съешь, голубчик.

– Не подходи, – бормотал Грызлов, отмахиваясь руками, – не приближайся…

Лицо его приобрело синевато-красный оттенок, и Володя с неподдельной тревогой спросил:

– Вам плохо?

В эту секунду распахнулась дверь и вошел Митрофанов.

– Я-я-я, – заикался Юра.

– Что с ним? – поинтересовался Митрофанов.

– Сам не пойму, – развел руками Володя, – говорит, кто-то у двери стоит.

– Где? – удивился пришедший.