Гадюка в сиропе

И что теперь делать? Противный майор Митрофанов, выгнавший меня под конвоем, ни за что не захочет ничего слушать, он уже заранее решил, будто Лена убийца. Славка в больнице, а Володя Костин в Дубаи. Ну почему, почему я так радовалась, когда мы дарили ему эту путевку в Эмираты! И что теперь делать? Домой к Лизе возвращаться нельзя, потому что там я окажусь в жуткой опасности. Милый, замечательный мальчик Андрюша, любящий животных, трогательно ухаживавший за матерью-пьянчугой, фанат Кондрата и добрый приятель Лизы, только что пытался задавить меня, как собаку.

Полная отчаяния, я забарабанила руками и плечами в дверь майора Костина и заревела белугой. Внезапно из квартиры донеслось:

– Это кто хулиганит?

Дверь распахнулась, и на пороге появился загорелый до невозможности Володя, в белых шортах и голубой майке.

– Лампа! – закричал он. – Что стряслось?

– Володечка, миленький, вернулся! – зарыдала я еще громче. – Любименький Володенька!

– А ну иди сюда, – велел Костин и втолкнул меня в квартиру.

Я рухнула на стул, стоявший у входа, и заскулила, как больной щенок.

– Быстро говори, что стряслось! – велел майор. – Кто-то умер?

– Меня только что хотели убить машиной, насмерть, – жалобно пролепетала я.

– Так, – с каменным лицом сказал Костин. – Немедленно рассказывай, в какую историю вляпалась на этот раз!

Где-то около семи я, полностью проинструктированная, открывала дверь квартиры Кондрата.

– Лампа! – крикнула Лиза.

Я вошла на кухню, краем глаза отметила, что на столе стоят зефир, конфеты «Коровка» и торт, явно испеченный хозяйственными девчонками, и спросила:

– А где пирожные? Корзиночки с натуральными фруктами и взбитыми сливками?

Юра открыл было рот, но тут Маша Гаврюшина взвизгнула:

– Ой, тетя Лампа, вы постриглись, как здорово!

– Ну ничего себе, – рассердился Юра, – я ее тут жду, а она по парикмахерским ходит!

– Случайно попала, – отмахнулась я, – это все машина, которая меня убить собиралась.

– Как убить? – заорали Лиза и Маша.

– Рассказывай немедленно, – потребовал Юрий.

Часам к одиннадцати все успокоились. Грызлов, взяв с меня честное слово, что я завтра не выйду на улицу, повез Машу Гаврюшину домой. Где-то около половины двенадцатого в квартиру очень тихо, почти на цыпочках, вошли Костин, Митрофанов и какой-то неизвестный мужик.