Гадюка в сиропе

Лимонова вытащила фото из альбома, завернула его в газету и протянула мне. Схватив сверток, я выскочила на улицу и полетела на «Киевскую».

Но дверь Раисы Андреевны оказалась запертой, на ней была наклеена узкая белая бумажная полоска с печатями. Я разинула рот. Ну что тут могло случиться?

Но не успела я предпринять какие-то действия, как дверь соседней квартиры распахнулась, и оттуда выглянула растрепанная тетка в засаленном байковом халате.

– Вы к Раисе Андреевне?

– Да.

– Зачем?

– Хочу поговорить об уроках английского языка для дочери.

Баба внимательно оглядела меня с ног до головы и брякнула:

– Ну, придется искать другую учительницу.

– Почему?

– Раиса умерла.

– Как умерла? – попятилась я к окну. – Мы на днях разговаривали!

– Ночью вчера скончалась, – пояснила соседка, выходя на лестничную клетку.

Из открытой двери ее квартиры повеяло запахом полироли и стирки."

"– Откуда вы знаете, что ночью? – полюбопытствовала я, продолжая сжимать в руке теперь абсолютно бесполезный сверток с фотографией.

– У Раисы сердце было больное, – пояснила женщина, – ее спальня прилегает к моей, у нас кровати даже рядом стоят, через стенку. Вот мы и договорились, если Рае худо станет, она постучит, я и прибегу. Она и ключи оставила для такого случая, очень уж боялась умереть, а потом лежать в одиночестве, непогребенной.

Нынешней ночью соседка услышала слабый стук и поспешила на зов. Раиса Андреевна лежала в постели и выглядела плохо. Наверное, ей стало худо еще вечером, потому что кровать была неразобрана, учительница рухнула прямо поверх цветастого покрывала и не сняла платье и тапочки.

– Раечка! – закричала соседка и бросилась к ней. – Что случилось? Где болит?

Но Раиса Андреевна оставалась неподвижной, глаза ее как-то странно смотрели из-под полуопущенных век, а из скривившегося рта доносилось мычание.

Насмерть перепуганная соседка вызвала «Скорую», но, как назло, «Скорая» все не ехала и не ехала. А больная беспокоилась, явно пытаясь что-то сказать.

– И больше ничего? – тихо поинтересовалась я.

Соседка пожала плечами:

– Ничего.