Гезат

— Дарю его тебе, — сказал я и, чтобы этот красивый жест не показался навязанным, добавил: — Чтобы боги и дальше были благосклонны ко мне.

— Уверен, что богам понравится твоя щедрость! — двусмысленно воскликнул Децим Юний Брут Альбин.

Он разглядывал подарок с радостью ребенка, цокал языком, похлопывал жеребца по спине, теребил длинную гриву. Я всегда удивлялся умению некоторых людей восхищаться любой ерундой. Впрочем, конь — ерунда не любая и уж точно не малая.

20Еще четыре дня Гай Юлий Цезарь выводил свою армию и, предлагая сразиться, выстраивал ее в три линии перед лагерем германцев, огороженном арбами и защищенном только с нашей стороны рвом шириной метра два и такой же глубины и низеньким валом.

Ариовист отказывался, высылал лишь конные отряды. Во время войны с эдуями он показал себя умеющим выждать выгодный момент для генерального сражения. Сейчас, видимо, ждал, когда римляне сделают ошибку, подставятся, чтобы нанести смертельный удар. Проконсул тоже не сильно рвался в бой, иначе бы повел легионы на вражеский лагерь, слабо укрепленный. Подозреваю, что обе стороны все еще надеялись разрешить дело миром.

Стычки происходили только между всадниками, как один на один, так и дважды отряд на отряд. Видимо, я испортил карму германцам, потому что начали через раз проигрывать. Со мной сражаться никто не хотел. Я проторчал на второй день с полчаса на поле перед первой нашей линией и уехал ни с чем. После чего перестал появляться там, даже не смотрел чужие поединки.

Ситуация обострилась вечером пятого дня, когда германцы захватили эдуйский обоз, который вез из Бибракты зерно и гнал отару баранов для нашей армии. Не знаю, почему обозников не предупредили. Наверное, Гай Юлий Цезарь наделся, что Ариовист не осмелится сделать это, чтобы оставалась возможность решить дело миром. Теперь стало понятно, что сражения не избежать."

"На следующее утро легионы опять вышли из лагеря, построились, как обычно, но на этот раз пошли мимо лагеря германцев.

Отойдя от него на шестьсот двойных шагов (примерно восемьсот пятьдесят метров), остановились и начали возводить второй каструм силами одиннадцатого и двенадцатого легионов. Остальные четыре стояли в две линии, готовые к бою. Сообразуясь с рельефом местности, строили каструм ориентированным не строго север-юг, а смещенным по часовой стрелке градусом на сорок.