Гезат

Навстречу этому сопернику я поехал быстрее и чуть не сплоховал, направив копье немного правее, чем надо. На мое счастье германец взял левее, чтобы быстрее достать меня. Удар получился немного сильнее, почувствовал его поясницей, резко отклонившись к задней луке. И этого германца будто сдуло с коня, причем вместе с мягким плоским седлом и попоной, которую, видимо, очень сильно прижимал ногами к телу животного.

Третий соперник был мельче и моложе и конек под ним соловой масти, не самой, скажем так, модной у германцев и кельтов, но пользующейся спросом у римлян.

Шлем имел кожаный и доспех тоже, но с нашитыми железными бляшками и кусками кольчуги. Этот попробовал учесть опыт предыдущих товарищей, в последний момент кинул коня вправо, от меня. Я тоже учел предыдущий опыт и взял левее, на него. В итоге попал германцу в бедро. Мой удар сбросил его с жеребца. Я развернул своего коня, вернулся к поверженному противнику, который, несмотря на глубокую рану, сумел встать и вытащить из ножен спату. Воткнув копье подтоком в землю и привязав к нему своего коня, подошел к сопернику, сделал ложный замах саблей и следующим движением, коротким и быстрым, без сильного замаха, снес его бестолковую голову. Демонстрировать навыки фехтования ни к чему. Лучше, если противник недооценивает тебя. После чего сел на коня и вернулся на исходную позицию дожидаться, когда мой помощник соберет трофеи и следующий германец выедет на поединок.

Ждал долго, но никто так и не сподобился попытать удачу.

Видимо, решили, что сегодня схватил ее за длинный чуб я. Под дружные и радостные крики легионеров и всадников уехал к своей турме. Я вселил им уверенность, что германцев можно бить и делать это, вроде бы, запросто. О том, насколько высока стала моя репутация среди кельтов, причем не только из моей турмы, и говорить нечего. Ты можешь быть смелым и добычливым командиром, но для них важнее победить врага в личном поединке. Победа над тремя врагами подряд возводит твою славу в куб.

Вторым плюсом от этого мероприятия было то, что один из трофейный жеребцов, соловый, с длинными белыми гривой и хвостом, запал в душу Децима Юния Брута Альбина.

— Продай мне этого коня, — произнес он почти приказным тоном. — Я хорошо заплачу.

Если бы собирался заплатить хорошо, то сразу бы назвал неприлично большую сумму. Мне этот конь был не нужен, в отличие от расположения легата одиннадцатого легиона.