Гезат

Убили Гая Юлия Цезаря в мартовские иды (пятнадцатого марта). Я наконец-то узнал ответ на вопрос, какому из известных мне Брутов были адресованы слова «И ты, Брут!». Оказалось, что в убийстве принимали участие и Марк Юний Брут, и Децим Юний Брут. Обратился же Гай Юлий Цезарь к первому, сказав на греческом: «И ты, сын мой?!», что сочли доказательством того, что Марк Юний Брут сын покойного. Впрочем, это не помогло ему получить даже малую часть огромного наследства, три четверти которого оказались завещаны усыновленному, внучатому племяннику Гаю Октавию, который в это время находился в иллирийском городе Аполлония.

В мае девятнадцатилетний наследник прибыл в Рим и принял имя Гай Юлий Цезарь. Затем у него начались терки с Марком Антонием, который пытался протолкнуть в императоры Цезариона, сына Клеопатры и якобы Гая Юлия Цезаря. Поскольку к тому времени египетская царица находилась в Риме уже несколько месяцев и несколько сот или даже тысяч мужчин, жители столицы упорно не хотели признавать ее сына наследником своего императора.

К тому же, новый молодой Гай Юлий Цезарь щедро раздавал деньги и еще щедрее обещания наградить всех, кто ему поможет, и устраивал празднества в честь усопшего «отца». В июле, как раз во время игр в честь побед покойного, на небе появилась очень яркая комета. Сейчас их считают вестниками беды. Поскольку войны в эту эпоху происходят с завидной регулярностью, предвестия всегда сбываются.

Я точно знал, что будет продолжение гражданской войны, что Клеопатра убьет себя, чтобы умереть басилевсом, а не жить, как ее сестра Арсиноя, которая прошла среди пленников в первом триумфе Гая Юлия Цезаря, а сейчас влачила жалкое существование в храме Артемиды в Эфесе, где с разрешения победителя ей дали убежище. Сейчас любой преступник может укрыться в храме и остаться живым, пока не покинет его. Другое дело, что кормить и поить там никто никого не обязан.

Будет людская милость — будешь сыт, не будет — пеняй на себя.

Поэтому я решил воспользоваться небесным знамением, как сигналом богов лично для меня. Мои жены, как и в свое время мои подчиненные, верят, что я провидец. На этот раз не разубеждал их, наоборот, заявил, что мне пора уехать из Римской республики, иначе погибну. На самом же деле трусливо сбегал от старых жен. Не получился из меня султан. Три жены — это немного чересчур.